Мне сорок с гаком лет, Света, я отлично зарабатываю. Я купила себе квартиру, машину, тряпки я давно не считаю, но я ничего, Света, не понимаю в бриллиантах. А ты, дрянь, закатила матери истерику, что это-де не бриллиант, а жалкий осколок. У меня даже «жалких осколков» нет. За свои. Бриллианты мне мужчины дарят. А сама себе я драгоценности не покупаю. Потому что на них мне не хватает. Я лучше машину посвежее выберу. Если, конечно, несвежую продам. А ты, когда я всего за две недели устрою то, что сказала, будешь между чёрным и белым хлебушком выбирать.
А не между бриллиантами и мехами, преподносимыми тебе матушкой! Всё ясно?
— Вы такое никогда не сделаете с мамой! Вы же с ней столько лет дружите!
— Вот именно поэтому и сделаю. Дружбу на плаху положу, но сделаю. На то она дружба и есть. Мне — время болячки залечит. Зато она сразу узнает, почём нынче фунт дочерней любви в розницу, когда она не сможет тебя, как принцессу египетскую, обслуживать. И за выводами у неё не заржавеет. Она баба умная, поверь.
И когда она сдаст тебя в израильскую армию — потому что в дом ребёнка тебе уже поздновато, а к престарелым рановато, — чтобы быть уверенной наверняка, что ты одета и накормлена, — я её обратно возьму. Может, конечно, и не помиримся. Зато тебя рядом уже не будет. Марго вполне заслужила немного покоя и жизни для себя.
— Я маме расскажу, что вы мне тут говорили! — выкрикнула Светка, но уже скорее оборонительно — как вечно обиженный несправедливостью мироустройства подросток.
Тон, каким Татьяна Георгиевна всё это произнесла, не оставлял никаких сомнений в искренности её обещаний.
— Валяй. Можешь хоть всю жизнь выкаблучиваться — тоже по-своему «профессиональный» выбор. А можешь устроиться на работу. Или в академии восстановиться. А ещё лучше — восстановиться в академии и устроиться на работу. Тоже выбор. Правда, профессиональным он не сразу станет. Зато стабильно. А что ты выберешь — не моё дело. Но я, ежедневно перекуривая и попивая кофе с твоей мамой, буду уточнять, как там Светочка, свет очей её, и тоже буду определяться с выбором.
Со своим. По обстоятельствам. Так что я не могу сказать, что выбор за тобой. При данном раскладе он как бы за нами. Повязаны мы теперь с тобой. И обе — против воли. Это жизнь, ничего поделаешь. — Татьяна Георгиевна вытянула из пачки сигарету, прикурила и молча предложила Светке. Та взяла. — Ну что скажешь, голубка сизокрылая? — спросила она, протягивая той зажигалку.
