— А то, что эта девочка боится, как ненормальная? То, что она хочет домой и всё здесь её пугает? Что она просто пошла становиться на учёт, а тут такое! И она звонит мужу, а он не может отпроситься с работы, и ей не просто страшно, а ужасно, невыносимо страшно? Вы не подумали об этом? Если бы она хоть сколько-нибудь была похожа на человека с проблемами гемостаза, то я… К тому же тройка[13] была сделана, Александр Вячеславович. Учитесь ориентироваться по необходимо-достаточным данным. Или сразу после интернатуры планируйте диссертацию, скоренько защищайтесь и сваливайте в Штаты, постдоком.
А пока вы здесь — учитесь. Хорошему. Не учитесь у меня плохому. — Она улыбнулась. — Вам, разумеется, такое бы не простилось — удалять полипы без развёрнутой коагулограммы. Но вам, слава богу, пока никто не разрешает ни решений принимать самостоятельно, ни манипуляции-операции без надзора проводить. На то вы, мой милый, и интерн, а не врач.
— А вы будете её подшивать? — пропустив мимо ушей поучительную тираду, невинно уточнил интерн.
— Я дождусь гистологии полипа и понаблюдаю, как будет вести себя шейка матки. Кроме книжного знания, Александр Вячеславович, существует ещё опыт. Ремесленный опыт… И он мне подсказывает, что эту шейку не надо будет подшивать. А то, что я удалила полип сразу, избавило пациентку не только от лишних дней нахождения здесь, но ещё и от лишних треволнений из-за ожидания удаления полипа. Это иногда бывает важно. Когда женщина не успевает перепугаться.
Непуганая биохимия лучше. Понимаете?
— Татьяна Георгиевна, а хотите, я закрашу надпись про верного пёсика? — вдруг спросил её интерн.
— Хочу! — Она рассмеялась.
— Я серьёзно!
— Я тоже.
Понедельник прошёл относительно спокойно. В отделении не было никаких форс-мажоров, поэтому Татьяна Георгиевна занялась писаниной. Ещё пару раз её вызвал к себе Семён Ильич. Затем — старый приятель хирург, сунувшийся в брюшную полость и обнаруживший там внематочную.
Оказалось — литопедион. Или так называемый «окаменелый плод». Встречается очень редко. По какой-то причине плод подвергается петрификации — отложению солей кальция — и может находиться в организме долгие годы. Хирург шёл на острый аппендицит — и острый аппендицит в брюшной полости оказался. И даже перитонит. И ещё какая-то… Вот на эту «какую-то» и вызвали Татьяну Георгиевну. Как будто старый приятель сам не мог из брюха удалить всё, что угодно.
