А что в другой девочка корчится и по стеночкам со схватками ползает — так пусть перед ней извинится за то, что он здесь. И не надо на неё криво смотреть!
— Анечка, идёмте на кресло! — исключительно из-за иррациональной вредности, а не от жалости к «ничьей» Анечке пригласила Татьяна Георгиевна первой на осмотр молоденькую роженицу.
— Схватки регулярные, по тридцать пять — сорок секунд через три-четыре минуты! — доложила дежурная акушерка, подавая стерильные перчатки. — Открытие шесть сантиметров, воды целы.
— Может, того? Вскроем плодный пузырь? — вопросительно шепнула дежурная акушерка.
— Вы куда-то сильно торопитесь? — высокомерно изогнула бровь Татьяна Георгиевна. — Или дежурный врач куда-то сильно торопится? Лично я никуда не тороплюсь. Пусть девочка рожает без ваших форсирований. Как вы себя чувствуете, Анечка? — нежно обратилась заведующая к ахающей девочке двадцати одного года.
— Нормально всё, Татьяна Георгиевна! — мужественно ответила тощенькая соплюха, сползая с кресла. — А можно вы у меня роды будете принимать, а не дежурный врач?
— А чем вам дежурный врач не угодил?
— Он неласковый.
— Я тоже неласковая.
— Нет, Татьяна Георгиевна! О вас на форумах только хорошие отзывы, а про Михаила Вениаминовича пишут, что он, вы уж простите… «мясник». На том форуме, где я беременная тусовалась, его даже в чёрный список занесли. Только вы ему не говорите!
— Ох уж этот Интернет! — улыбнулась Татьяна Георгиевна. — И почему же Михаил Вениаминович мясник? Что пишут?
— Пишут, что деньги берёт, а сам грубый и больше ни разу в палату не заходит.
Рыжая нямка написала, что у неё после родов кровотечение было, она Михаилу Вениаминовичу написала sms-ку, а он даже не ответил. И чистил её другой врач, кто-то из послеродового. И что вообще он не только грубый, но и халат у него грязный, и он всё время как бы сморкается, харкается и всё время, простите, яйца чешет…
— Кто-кто написала? — автоматически переспросила Татьяна Георгиевна.
— Рыжая нямка. Ну, никнейм такой. Вообще-то она Катя.
— Понятно.
А про Михаила Вениаминовича всё было понятно давным-давно.
Он был каким-то родственником Елизаветы Петровны. И выкинуть его из отделения не представлялось возможным. По той же причине — родства с профессором — Семён Ильич иногда подписывал контракты, которые Михаил Вениаминович приводил «на себя». Но тут сегодня, слава богу, она, Татьяна Георгиевна, царь и бог. А Михаил Вениаминович — всего лишь дежурный врач отделения обсервации. Девочка поступила по «Скорой».
