— У вас прекрасный вкус, госпожа Мальцева! — Юрий Владимирович кинул взгляд на интерна. И, погладив эту самую «рыбу» из магазина ненужных своей красивостью вещей, добавил, улыбаясь Татьяне Георгиевне: — Я вешалку имею в виду. Никак не налюбуюсь.
— Я поняла, Юрий Владимирович! — улыбнулась ему в ответ заведующая.
— Обижаете, господин Матвеев! — несколько запоздало возмутилась до того говорившая одновременно с несколькими мужиками Марго. — Я хоть когда-то хоть что-то путала?!"
"— О нет, Маргарита Андреевна, о нет! У вас всё как в аптеке.
Истинная правда. Вы — прирождённая старшая и даже главная акушерка! Так что за свой подарок я спокоен. Я так, чтобы разговор начать. Извините за опоздание, пластика была. Тяжёлая. Классная пластика! Вы, товарищ интерн, многое потеряли… Хотя, будь я на вашем месте, тоже бы ни за что не променял прекрасные ножки и плечи Татьяны Георгиевны на какую-то классную тяжёлую пластику!
Александр Вячеславович вёл себя вполне достойно. Он не злился, не сердился, в меру иронично-тонко улыбался.
Но тем не менее ни ноги от Татьяны Георгиевны не отодвинул, ни руки со спинки её стула не снял. И вместо ответа лишь язвительно-почтительно кивнул Юрию Владимировичу.
— Ну что ж, товарищ интерн, я смотрю, возможно, из вас и выйдет вполне приличный господин. Удар держите не по-детски!
— Юрка, садись уже бога ради! — прикрикнул на него Панин.
— Я возле вас, Семён Ильич, возле вас, если позволите… Я понимаю, что я не так хорош, как…
— А вот и ваш подарок, Юрий Владимирович! — помахала Марго красивой коробкой, раскрыла открытку и зачитала:
Доцент Матвеев жалит метко —Ведь он доцент, не профурсетка!Желаем жалу не тупетьИ чтобы яд струился впредь!Пусть, как и прежде, не иссякнетК нему поток болезных дам!Пусть иногда он хоть и вякнет,Но всё же с лестью пополам.
Желаем нашему доцентуХоть иногда, но промолчать.А горячей всего желаем:Отечество — не защищать!И под аплодисменты Маргарита Андреевна вручила Матвееву открытку и коробку. Он, расцеловавшись с нею троекратно и раскрасневшись от удовольствия, всё равно остался верен себе на все сто:
— Спасибо, спасибо, Маргоша! Ты ужасно плохой рифмоплёт, этого у тебя не отнять! Я бы даже сказал, что ты хуёвый рифмоплёт, но, во-первых, мы в обществе интеллигентных людей, а во-вторых, как принёс мне на хвосте Святогорский, это самое слово из трёх букв и вовсе не на мэ или дэ вызывает у тебя в последнее время неконтролируемые приступы хохота.
Это пройдёт, Маргоша, это пройдёт.
