— Танька! — заливисто захохотала Маргарита Андреевна. — Если бы нас сейчас кто-то слышал… Две взрослые бабы. Вполне себе такие не последние люди на свете. И что? Лошарики с Пифами.
— Я вас слышу! — К ним подошёл Панин.
Обе женщины сделали очень серьёзные лица, всем своим видом давая понять, что ему тут не рады.
— Хорош уже курить! Какой вы пример всем показываете?! Я недавно отловил двух беременных дур, куривших на пятом этаже. У хранилища кислородных баллонов!
— Мы не курим на пятом этаже! — вызверилась Маргарита Андреевна.
— И «беременных дур», как вы изволили выразиться, Семён Ильич, этому не учим! И будьте осторожны, Семён Ильич. Вдруг тут где-то крадётся беременная, а? Вот услышит, что начмед такого прекрасного родильного дома господин Панин обзывает беременных дурами, — всё, приплыли. Тут же настрочит в Сети… Как про «испанского мужа».
— Марго, хорош уже! У меня и так жизнь не сахар!
— Да, бедный несчастный Сеня! — весьма похоже пародируя законную жену Варвару, поиздевалась Маргарита Андреевна.
Когда никто не слышит — можно. Они все двадцать лет вместе. В разных ситуациях были. Это там, наверху, они начмед Панин и старшая акушерка Шрамко. А здесь, в подвале, они Марго и…
— Сёма! Не называй меня так, Маргоша, у меня челюсти от Сени сводит.
— Что-то долго тебе челюсти сводит. Скоро уже серебряный юбилей сведённых намертво челюстей!
Панин махнул рукой. Если Маргарита Андреевна попала на язвительно-ехидную волну, то… Это круче тихоокеанского прибоя в сезон серфинга.
— А ты что молчишь? — обратился он к Татьяне Георгиевне.
— А что мне говорить?
— Ты расскажи ей, расскажи! — кивнул он на Маргариту. — Расскажи, как я у нас стал таким интернет-грамотным!
— Ей-то какая беда?!
— Немедленно рассказывай! — Марго тут же забыла про то, что надо кошмарить Сёму. Любопытство пересилило.
— Ну, раз Семён Ильич настаивает… Заехал он ко мне в гости. И после положенных пробежек по коридору с закрытыми глазами и получения прочих плотских удовольствий я показала нашему глубокоуважаемому доктору наук, нашему прекрасному начмеду и моему бессменному любовнику Семёну Ильичу Панину, что про нас в Сети пописывают.
Передо мной стояла — стоит! — задача выхерить Михаила Вениаминовича из моего отделения. Панин почитал, посмеялся, стал набирать фамилии врачей в поисковике — увлёкся, как дитя, короче. Я пошла мыться.
