Или что муж писает редко, мало и криво — и назавтра лучший уролог примет твоего мужа без очереди и без понтов. Нормальная она баба, Татьяна Георгиевна. Только немного… ненормальная. Что она там видит, на той стеночке?
А ничего не видит. Стеночку. Иногда — всё видит. Все свои двадцать лет в этом родовспомогательном заведении. Но в основном она — слышит. Слушает своё отделение. Это самое интересное ночью, когда родзал пуст, — слушать. Кто-то по коридору проохал. Кесарская, что ли, из третьей палаты, наконец, встала?.
. Татьяна Георгиевна поднимает трубку внутреннего телефона:
— Оля, почему кесарская из третьей сама по коридорам бродит? О чём на обходе просила?! И почему ты не на посту? Я пять гудков ждала… Чтобы сидела за столом! Какой буфет! Ночью жрать вредно! — Положила трубку. — Да, Савельевна, сделай кофейку…
— Уже, стоит перед вами, Татьяна Георгиевна.
— Себе тоже сделай и посиди со мной. А помнишь, Савельевна?..
Савельевна чего только не помнит. До трёх слоёв штукатурки и до восьми слоёв краски она эти стеночки помнит.
Она помнит, как в каком-то году за сутки было тридцать родов. Тридцать! И не забывает, как когда-то тут краниотомию делали чуть не раз в неделю, а щипцы — так чуть не каждый день накладывали. Да не какие-то там выходные, а самые натуральные полостные! А теперь, чуть что, доцента Матвеева вызывают из его давно заслуженной гинекологии. Вот и получается, что и в «старых» методиках, и в новой этой вашей эндоскопии Юрка, гад, — царь и бог.
Талантливый, не отнять! А какой по юности кобель был! Савельевна машет руками. Тут в родильном доме ни одной бабы, им не прихваченной, не осталось. Ты не поверишь, Татьяна Георгиевна, даже я… Эх, давно это было! Долго ещё будет сказки рассказывать Савельевна своим уютным голосом…
— Тань, иди спать, ей-богу! Под утро обязательно что-то будет… Отдохни!
— Так ты тоже не спишь!
— Я старуха, Тань, мне спать уже ни к чему. А ты — молодая девка.
— Да ладно, старуха! Не кокетничай.
— Так давно на пенсию пора. Главная, вон, давеча опять орала…
— Марго тебя на пенсию не отдаст. Кто работать будет? А учить? Так что подожди со своей пенсией.
— Сама не хочу! — усмехнётся Савельевна. — Как жить-то с той пенсии?.. Иди спать, Таня, иди!
Такое, кроме Савельевны, только Маргарита Андреевна заведующей сказать может.
— Ладно, пойду…
Пойдёт она спать, как же! Через приём на улицу.
