– В зернах, сам варю в турке, так что натуральней не бывает, Мария, ты пальчики оближешь, – пообещал Аркадий и начал хозяйничать в кухне, которая была соединена с гостиной и находилась здесь же.
– Уже на ты, быстро же вы, – шепнул Фома Мане, а вслух сказал: – А я буду чай, его ты тоже сам собираешь, – ему очень не понравилось, что Аркадий тыкает Мане, а та ему чересчур широко улыбается. От этого всего на душе стало противно и тошно.
– Нет, я кофеман, – не понял сарказма Аркадий, – и поэтому чай у меня обычный, даже не могу похвастаться зеленым, только черный в пакетиках.
– Ну, что ж, кофеман, тогда я тоже попробую твой фирменный кофе. Аркадий, а ты ходил уже к полицейским? – начал потихоньку уточнять Фома то, зачем они пришли.
– Да я там был еще в первый день после происшествия, но я им ничем не помог. Убитого я не знал, ничего не видел, – поставив турку на огонь, сказал Аркадий.
– Точно не видел? – уточнил Фома.
Аркадий, взглянул на Маню и понял, что она все поведала своему другу, оценив обстановку, он так же спокойно сказал:
– Если ты, Фома, говоришь про то, что я рассказал Мане, то да, сознаюсь, видел этих двоих, но полиции я это не сказал, не хотел компрометировать этих милых ни в чем не повинных людей.
Кофе начал пахнуть, и Аркадий стал более внимательней наблюдать за туркой.
– Не из-за хорошего отношения к людям ты, Аркадий, не стал говорить, кого видел, а из-за того, что пришлось бы объяснять, что ты сам там делал, – сказал Фома.
– Глупости, – продолжал смотреть за кофе Аркадий, – я гулял с собакой.
– И утром вы гуляли, – продолжал давить на хозяина Фома, – и в обед, а несколько дней назад тебя видели выходящим из ее дома, и все бы ничего, да только в это время хозяйки дома не было.
В тишине было слышно, как кофе, сбежав из турки, тушит огонь на плите.
* * *День пролетел незаметно, солнце уже клонилось к горизонту, ох уж эти зимние ночи, они длинные и печальные. После исповеди Аркадия Мане было не по себе, в желудке не было ни крошки за весь день, кофе Аркадия, который действительно был замечательным, был не в счет.
– Вот послушаешь их – все прекрасные люди, но ведь кто-то из них убийца, – грустно сказала Маня.
– Ваше утверждение верно только в том случае, если они говорят правду, но вы, как сыщик, всегда должны ставить слова свидетелей под сомнения, – начал умничать Фома, Мане очень нравилось, когда он рассуждает, поэтому она с открытым ртом слушала его гипотезы.
