– Ну, ничего, если шапки так хороши, а заказчица откажется, вы можете носить ее сами, – предложила Инесса.
– Знаете, я принципиально не ношу то, что вяжу, и шапки, и шарфы, у меня по этому поводу маленький пунктик, – делилась Нина. – Пока я делаю это для людей, это творчество, а разве творчество можно носить? Люди имеют на это полное право, этим они выражают мне свое признание, а вот я нет. Мне кажется, что, как только я надену на себя, вся магия творчества пропадет и мои шедевры просто станут шапками, каких тысячи, просто одними из многих, обыкновенными, – и, обратившись к Мане лично, очень расстроенно, словно была виновата в этом, сказала: – Если бы я так глупо не уснула, то обязательно бы вышла, Мария, на ваши крики, я не из трусих, я, знаете, какая, сначала делаю, потом думаю, – словно оправдываясь за все преступления в мире, извинялась Нина.
– У меня даже случай такой был. Мы семьей жили в стандартной панельной девятиэтажке, у нас с Ирой был день рождения, девятнадцать лет исполнялось. На вечер были назначены торжества, а утром я решила устроить себе праздник и не идти в институт.
Ира не могла позволить себе такую роскошь – у нее был зачет. Сижу я дома одна, настроение прекрасное, впереди целый день поздравлений, слышу шум у двери соседей. Посмотрела в глазок – ничего не поняла, вот открываю дверь и вижу: двое не знакомых мне мужиков вскрывают ломом соседнюю дверь. Нет, другой человек быстро бы спрятался и полицию вызывал, а я спрашиваю: «А что вы тут делаете?». Представляете? Воры сами обомлели от моей глупости, лом в руки взяли и стоят, не знают, что им делать, то ли мне по голове стукнуть и ограбить уже нашу квартиру, даже дверь не придётся вскрывать, заходи и бери все, что хочешь, или все-таки начать оправдываться.
Может, мужики просто были домушниками и не хотели грех на душу брать, а может, мой ангел-хранитель мне помог и уберег, да только они убедили меня, что сосед ключи потерял и они помогают ему квартиру вскрыть. Довольная объяснениями, я вернулась домой и лишь вечером узнала, что соседскую квартиру ограбили.
Нина это рассказывала как забавное происшествие и, лишь закончив свое повествование, увидела растерянные лица соседей, которые не знали, как реагировать на её рассказ, девушка искренне не понимала, почему никому не было смешно. Неловкую паузу прервал Фома:
– Ну вот, а я вышел, значит, взял ружье и вышел, – продолжил повествование он, медленно растягивая каждое слово, видимо, имея привычку излагать все обстоятельно.
