Любовь же, которую, по легенде, хранила черная жемчужина, с годами становилась все сильнее. Последний раз запонки всплывали в России в двадцатом веке перед революцией в семье промышленника Яковлева, у которого жена была немкой. После революции запонки не всплывали больше никогда и считались утерянными.
– Интересная, конечно, история и даже несколько познавательная, но что она нам дает? – Инесса как женщина деловая не любила демагогии, хоть и читала романы, написанные Фомой, запоем, но то были выдуманные книжные истории, там все – плод воображения автора, а здесь жизнь и разговор идет об убийстве.
– Мне кажется, Фома Фомич, вы немного заигрались, – будто разочаровавшись в нем, с грустью сказала она."
"– Да, простите, слабость моя – все эти истории из прошлого, ну не могу устоять, услышав такое, давайте вернемся в поселок. Я нашел человека с этой фамилией, вернее, к кому она имеет отношение, и можно было бы притянуть все за уши, да вот проблема – у этого человека совсем нет мотива, или все-таки есть? Может быть, он сам нам расскажет, и тогда, Николай Васильевич не даст соврать, мы оформим как явку с повинной и срок будет меньше, – тишина разрывала помещение своим звоном, все молчали.
– Тогда еще один довод, – будто решился на что-то Фома, – мы обнаружили вторую запонку. Я знаю, что это вендетта, я даже почти уверен, что это не было спланировано, дядь Мить, мы нашли орудие убийства, ваш бур-ледоруб для зимней рыбалки уже у нас, – по-родственному нежно сказал Фома и сел напротив сгорбившегося старика, который все время скромно сидел в углу и молчал.
– Да я уж понял, – грустно сказал дядя Митя. – С чего начать-то мне, а, Фома?
Все находящиеся, включая оперуполномоченного Николая Васильевича Гусика, были в шоке и молча слушали странный диалог двух мужчин, не приятелей, нет, но сопереживающих друг другу однозначно.
– Сначала, – просто сказал Фома.
– Ну, если с начала, то девичья фамилия моей матери – Яковлева, эти запонки достались ей от отца, вырос он в детдоме, его отца и мать расстреляли, а десятилетнего пацана отправили на попечение государства, помнил он, как мама, вложив в его маленькие ручонки носовой платок, в котором лежали две красивые запонки, тихо на ушко, как сказку, рассказала историю о том, что они хранят и берегут любовь двух людей как ангелы.
Вытирая слезы, она умоляла сына хранить и передавать по наследству семейную реликвию.
