— Тогда, спрашивается, какого лешего добрая треть петербуржцев перекочевала под твои окна? Что еще за слет… гребаных престарелых… пионеров? Они же тут… всю нашу лужайку вытопчут!
Лиза, спрятав в ладонях ставшее вмиг пунцовым лицо, зашипела, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся подругу:
— С-о-н-я! Ты чего? Тебя же слышат!
Алмазова оставалась невозмутима:
— На то и расчет.
— Ох, прополоскать бы тебе рот с содой, — раздался в толпе строгий голос Петра Петровича. — Или ремнем отходить до красных полос на заднице, чтобы перед уважаемыми людьми меня не позорила!
— Упс! — не оборачиваясь, Соня втянула голову в плечи.
С укором посмотрела на них с Андреем. — Могли бы и предупредить, что мой отец тут!
— Я намекала."
"— Я не знал.
— Папочка! — радостно воскликнула Соня, встречая родителя. — Привет!
Мужчина на вопиющую показную веселость не повелся, продолжая наседать:
— Ты почему себя так невоспитанно ведешь? Где твои манеры? Мужики на стройке выражаются культурнее!
От его сурового тона поежилась и Лиза.
Хотела ринуться на помощь, да тут же почувствовала себя в крепких согревающих объятиях друга. Сразу дышать стало легче.
— Не лезь! – посоветовал Андрей.
Пришлось признать его правоту и остаться сторонним наблюдателем.
— Откуда мне знать, как они выражаются? Я по стройкам не шастаю!
— Дочь! — Алмазов уже рычал. — Немедленно извинись!
Лиза прекрасно понимала, насколько ей сейчас тяжело. Однако и упрямо вздернутый вверх носик ничего хорошего не сулил. Догадки подтвердились, когда Соня выпалила скороговоркой:
— Приношу свои глубочайшие извинения, товарищи бандиты!
Боже!
По толпе прошелся приглушенный смешок.
— Побольше уважения, принцесса!
— Приношу свои глубочайшие извинения, уважаемые товарищи бандиты!
— Не испытывай мое терпение.
— Да кончай уже дочурку мучить, Ювелир, — вмешался неожиданно Похомов. — Извинения приняты.
— Погоди, Аркаш. Еще пара вопросов имеется, — вновь сосредоточил внимание на девушке. — Слишком короткие шорты, знаешь ли!
— Ничего не знаю. Мне муж разрешает! Говорит, смотреть и завидовать можно - трогать нельзя!
— Какой еще, сука, муж?! — взревел Алмазов, явно мечтая запереть дочь в подвале.
— Будущий! — Соня продолжала стоять на своем. — И ты его примешь. Так же, как я приняла тот факт, что мой отец – волк в овечьей шкуре!
— Нашла что сравнивать! Я по сей день даже имени твоего смертника не знаю!
— Ой, все ты знаешь!
Пауза. Долгая.
— Повтори!
— Петр Петрович, — не выдержав, Лиза все же вмешалась.
