Поиски кандидатуры нужного возраста, роста и комплекции заняли немало времени, но успехом все же увенчались. Постарались они действительно на славу, превращая продажную уличную девку в живую копию покойной ныне Марины Черчесовой. Благо, современные технологии позволяли подобную блажь.
Как говорится, любой каприз за ваши бабки.
В салоне красоты ее продержали около пяти часов. Как итог стрижка под удлиненное каре, покраска волос в медно-рыжий цвет и макияж, с помощью которого даже форму глаз изменили! Цвет радужки подкорректировали посредствам контактных линз.
Для более точной и тонкой «реконструкции» Борзый заставил Даню разузнать у Лизы, чем пахла ее мать. Какими пользовалась духами. Какие вредные привычки имела. Какие слова-паразиты использовала в речи. Словом, все, что сможет нарыть. И если Сокол, услышав подобное, откровенно глаза закатывал и пальцем у виска крутил, то Верещагин приказы не обсуждал. Выполнял. В тот же вечер у Дмитрия была вся нужная информация, подкрепленная фотоснимками женщины.
Мороки оказалось много, но результат того стоил. Теперь же и он, и Пашка таращились на девушку оценивающе и настороженно, стараясь при осмотре ни одну деталь не упустить из вида.
— Один хрен, не понимаю, на кой черт тебе весь этот… бл*дский «Шапито»! — недоумевал друг.
— Не гони коней, — отмахнулся Похомов, сурово сдвинув брови. — Скоро узнаешь.
— Вот скажи, — все никак не унимался Пашка, — мне что, одному жутко?
Борзый лишь слегка головой покачал – чуть влево, чуть вправо.
Нет. Не одному. Самого до костей продирало. Просто контролировал себя лучше.
Образ Лизкиной матери, воплощенный в этой шлюхе, заставлял его покрываться холодным потом. Футболка противно липла к влажным лопаткам, и еще более влажному позвоночнику.
Но еще больше его обезоруживало и ужасало сходство Лизы с матерью.
— Подойди! — холодно и властно окликнул он главную актрису их «веселой самодеятельности».
Девушка немедля оказалась рядом.
Дмитрий поспешил наклониться ближе и принюхаться.
Дыхание вроде свежее. Уже хорошо.
— Сколько дней не курила?
— Как вы и приказали, Дмитрий Аркадиевич! Почти неделю, — отозвалась, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Честно сказать, уже ломка. Вот-вот сорвусь!
— Терпи! За тот гонорар, который тебе отстегнул, я вправе требовать выполнения всех моих условий. Верно?
— Все так.
