- Кто-нибудь из наших пострадал? – шепнула она, замирая от страха.
- Нет.
Облегченный вздох сорвался с губ:
- Что, и даже Макар в порядке?
- Разумеется, и твой ненаглядный Макар тоже в порядке! – прозвучало раздраженно. Почти ревностно. – Ранен слегка, но жив. Все наши живы!
«Все, да не все…»
В горле образовался ком. В глазах защипало.
- Дима?
- Да?
- А Даню уже похоронили?
Похомов напрягся всем телом, обращаясь в камень. Помолчал секунду-другую. Затем, угрюмо кивнул. Эту потерю и он переживал крайне тяжело.
- Я должна… попрощаться с ним, - мягко прошелестела она, рисуя незатейливые узоры на его футболке. – Должна побывать у него на могиле.
- Конечно, Кроха! – тяжелая рука на ее животе вновь пришла в движение. – Выберем день, и обязательно наведаемся к нему. В самое ближайшее время.
- Спасибо, - Лиза потерлась лбом о колючую щеку мужа. – Как… Матвей?
Висок опалило горячее дыхание Похомова:
- Хреново! Подавлен. Разбит. Сломлен. Отказывается принимать тот факт, что брата потерял.
Срывается. Эмоционально не стабилен. Винит меня. Винит себя. Но Матвея можно понять. Кроме Дани у него никого не осталось. Ни единого родного человека. А теперь… нет и его. Это тяжело, Лиза! И никакое возмездие эту боль не заглушит. Дыру в душе не залатает.
- Я знаю.
Девушка украдкой сморгнула слезы, отчетливо понимая:
«И моя вина в этом тоже есть…»
- Где он сейчас? – поинтересовалась, игнорируя болезненный спазм в горле.
- В деревне у твоей бабушки.
Заняли его делом. Боимся одного оставлять.
- Мудрое решение, - пытаясь обуздать эмоции, уничтожающие ее изнутри, Лиза перевела тему разговора. – Так что там с Пашей? На сколько все плохо?
Дмитрий стремительно вскочил на ноги, вынуждая ее лишь изумленно ахнуть. Буквально бледнея и дрожа от ярости, он выплюнул с презрением:"
"- Ему не оставили шансов! Окажись он в машине один, и… живым бы не выбрался точно. Вот, кто посмел, а? Паскуда! Голыми руками растерзаю, когда вычислю эту мразь! Это кто-то из своих, Кроха.
Кто-то из своих, понимаешь? Против Шмеля открыто быковать не рискнули. Очко взыграло. Вот и решили, судя по всему, на Соколе злость выместить. Исподтишка. Как крысы поганые. Одного не учли: тронуть его - все равно, что тронуть меня!
- Тише, - поднявшись следом, она обхватила ладонями его волевое лицо, и заглянула прямо в полыхающие гневом глаза. – Успокойся. Пожалуйста.
Тяжелый вдох. Судорожный выдох.
