Его боли, которую ощущала, как свою собственную. Сказать, что Павел побледнел – не отразить и сотой доли действительности. На его волевом лице не осталось ни кровинки. Впрочем, как и эмоций. Мраморная глыба – ни дать, ни взять. Он ссутулился, с тяжелым вздохом роняя голову на грудь. Что есть мочи стиснул кулаки, и яростно проскрежетал зубами. Так дико что… даже находясь в паре метрах от него, Лиза услышала тот душераздирающий, холодящий кровь звук. Услышала, и сама покрылась мурашками с головы до пят, начиная дрожать с новой силой.
Не оборачиваясь, Пашка усмехнулся. Горько. Громко. С обидой в голосе.
- Как интересно! Ты, значит, годами рыл себе могилу… предавал всех и вся, убивал людей пачками… творил беспредел, наплевав на последствия, а в первую очередь на семью, на родных, чьи жизни подверг риску… а теперь виноватых ищешь? И кто же по твоей логике виноват, отец? Я, что ли?
- Как ты смеешь упрекать меня? – взревел Шмель. – А главное, в чем? Я все делал ради семьи! Для семьи! Ты… твоя курва-сестра, и шл*ха-мать… вы никогда и ни в чем не нуждались.
Жили, как у Христа за пазухой! Я дал вам все! Обеспечивал деньгами. Защищал от врагов. Сводил с нужными людьми. Все, чего ты достиг… все, что ты сейчас имеешь … всем этим ты обязан мне! Без меня не было бы тебя! Без меня ты – ноль. Ноль! Обычный ничем неприметный паренек, большую часть жизни проживший в тени своего великого друга. Ты даже в наших кругах известен не как самостоятельная личность, а как его персональный шнырек. Ну, и… как мой старший сын, конечно! Только ведь сыновья так не поступают.
И отцов своих не предают. Знаешь, что сделал бы достойный сын, окажись на твоем месте? Он давно бы уже схватил за горло эту рыжую сучку, приставил бы дуло к ее виску, и… обменял бы ее на меня! Ее жизнь на мою! А ты что делаешь? Хватай же ее!
Пашка молчал. По выражению его лица невозможно было понять, о чем он сейчас думает, и что чувствует. Но Лиза догадывалась – ничего хорошего. Ибо… лучше вообще не иметь отца, чем иметь… такого. В какой-то момент, до жути странно хмыкнув, Паша шагнул прямо к ней.
И девушка оцепенела от страха, допустив мысль, что он намерен выполнить указания своего отца.
Очевидно, подумав также, Андрей решительно преградил ему путь. Прикрыл ее собой. И пусть по комплекции он Соколовскому уступал, все же храбрости другу было не занимать. Однако, ее опасения не подтвердились. Павел удивил их. Неожиданно он вложил ключи в руку Андрея, и коротко велел:
- Дуйте-ка в машину, малышня. Я догоню вас.
