А оказавшись рядом, вымучила из себя нервную улыбку, обратившись к нему по имени:
— Пашенька?
Он встрепенулся от неожиданности и уставился на нее пустым, почти безжизненным взглядом:
— Рыжая?
Несколько мучительно долгих секунд они напряженно таращились друг на друга. Молча. С плохо скрываемым сожалением и чувством полнейшей безнадеги. И с каждым новым вдохом у нее за ребрами ныло все сильнее. Ей даже представить было страшно, какие эмоции сейчас испытывает Пашка. И каких усилий ему стоит это показное безразличие ко всему происходящему.
Ее самообладание дало-таки критический сбой. Из глаз хлынули слезы. Тихонько всхлипнув, она обняла его так крепко, как только смогла. Шумно выдохнув, Соколовский в ответ тоже стиснул ее что было мочи.
— Ты – не он! — яростно рычала Лизавета, пытаясь достучаться до него. — Не он! Слышишь? НЕ ОН! Никто не вправе тыкать в тебя пальцем и обвинять в том, чего ты не делал! Пусть все ваши «праведники» сперва свои грехи сосчитают! Или тупо катятся к дьяволу со своим ценнейшим, но никому не нужным мнением! А ты – замечательный человек.
Отличный друг. Сын. Брат. Мужчина. Ты дорог нам. Всегда помни об этом. Пожалуйста, помни!
Пашка медленно отстранился и задумчиво протянул:
— Что ты творишь, а? Заставляешь меня впервые в жизни завидовать другу!
Лиза нервно хихикнула, стыдливо растирая по лицу соленую влагу.
— Уезжай, — произнесла абсолютно серьезно. — Тебе не нужно быть здесь.
— Не могу. Я должен.
— Мы оба понимаем – у твоего отца очень мало шансов! — возразила она более настойчиво.
— А это значит, что тебе придется стать свидетелем…
Замолчала, старательно подбирая более щадящие слова. Что само по себе было непросто. В итоге, тяжело вздохнув, девушка продолжила:
— Ты даже не представляешь, на что себя обрекаешь! А я – знаю. Если останешься, вынужден будешь жить с этой болью всю свою жизнь. Ты не сможешь забыть. И равнодушным остаться тоже не сможешь. Поэтому я очень прошу тебя – не упрямься! Забирай Андрея, и оба уезжайте!
Соколовский призадумался на некоторое время, а потом сдержанно кивнул:
— Только если старшие сочтут это разумным и уместным.
— Считай, что сочли! — незамедлительно отреагировал дядя Боря. — Уматывай!
Но ни Пашка, ни Гордеев покинуть «место встречи» не успели. Как раз в этот момент толпа расступилась, и все увидели Шмеля (закованного в наручники) в компании шести вооруженных конвоиров. В ту же секунду у Андрея словно башню сорвало.
