Она пыталась огрызнуться, но не могла. Было больно. Слишком больно. В глотку словно раскаленного свинца плеснули.
Лишь с четвертой-пятой попытки она сипло выплюнула:
— Твои дети! По мне будут скорбеть как минимум твои дети!
— Ну да! — знакомая кривая усмешка. — Конечно!
— По мне! — возразила Лиза с такой непоколебимостью, что сама поверила. — Не по тебе!
Соколовский разозлился. Черты его лица исказились от лютой, едва сдерживаемой ярости. И все же он сдержался. Бить ее не стал. Однако, судя по тому, как остервенело стиснул руль – хотел отчаянно.
Вместо этого, грязно ругнувшись, мужчина включил музыку, врубая громкость на максимум. Игнорируя острое желание заткнуть уши, Лиза в который раз отвернулась к окну. Она не понимала, что чувствует. Эмоций было слишком много. Они выворачивали ее наизнанку. Сжигали, точно в адском пламени.
Перед мысленным взором воскрес образ матери. Вот она обнимает ее на школьном крыльце. Целует. Заправляет за ухо выбившуюся прядь волос.
Сильная. Несгибаемая. И красивая до умопомрачения. А всего мгновение спустя лежит все на тех же ступенях и задыхается в предсмертной агонии.
Слез больше не было. Лишь до крови прокушенная губа. Лишь ногти, еще сильнее впившиеся в ладони. Лишь лютая ненависть, полыхающая внутри.
Вскоре образ матери сменился не менее жуткими картинками недавнего прошлого. Память услужливо вернула ее на поляну, усеянную трупами.
К Дане, устремившему в небеса свой безжизненный остекленевший взгляд.
К Соне, рыдающей над телом Алексея, избитого до полусмерти."
"«Соня. Моя милая Соня. Я оставила тебя там… совсем одну. Наедине со своей бедой. В окружении погибших людей. Ты… бойкая, смелая, решительная и сильная. Но, родная, на твоих глазах прежде никто и никогда не умирал. Это страшно. Это жутко. Умоляю тебя, не сломайся!»
В тяжелых размышлениях прошло еще несколько минут. А потом… Лиза и сама толком не поняла, что именно привлекло ее внимание.
Что заставило покрыться мурашками и заторможенно уставиться на автомагнитолу.
Сердце дико толкнулось о ребра. Ошалевший пульс загудел в висках.
«Наша песня! — осознала вдруг. — Под нее мы с Димой танцевали в лесу, в ту ночь, когда он назвал меня своей женой. Когда надел кольцо мне на палец…»
Лиза шумно сглотнула, попутно слизывая с губ остатки соленой влаги. Неожиданно у нее открылось второе дыхание. Дмитрий занял все ее мысли.
