Упрямо вскинув подбородок, произнесла нараспев:
— И с гордостью его клеймо… носила на себе она! Я солгала. Это кольцо никогда не принадлежало моей матери. Оно мое. Мое обручальное кольцо!
О своих словах Лиза пожалела в ту же секунду, ведь подействовали они на ее родственника как красная тряпка на быка. В его облике не осталось и капли человечности. Только слепая ярость. Только низменные инстинкты.
Окончательно потеряв над собой контроль, он со свирепостью безжалостного хищника кинулся на Дмитрия. Причем довольно резво для своих лет!
Лиза не успела даже испугаться.
Все произошло слишком быстро.
Среагировав в мгновение ока, Похомов молниеносным движением запихнул ее себе за спину и встретил противника в состоянии полной боевой готовности. В отличие от дяди Боря, который намеревался его как минимум покалечить, Дима, очевидно, преследовал иные цели. Резким выпадом мощно отшвырнул мужчину назад, увеличивая тем самым расстояние для лучшей маневренности. Однако своим преимуществом он почему-то не воспользовался.
Просто ждал. А зря! На защиту Смотрящего уже спешили четыре амбала из личной охраны Прокурора, на фоне которых и ее дядя, и ее муж выглядели… низкорослыми хиленькими подростками.
«Ой, мамочки…»
Выброс адреналина в кровь был запредельным.
— Нет! — завизжала Лиза не своим голосом, буквально цепенея от ужаса. — Пожалуйста… не надо!
Естественно, никто ее не слушал.
Равно как никто даже и не пытался их остановить.
— Знал же, сученыш, что я тебе за это башку оторву! — взревел дядя Боря, презрительно харкая на землю.
— Знал. И один х*й поступил по-своему!
— Ты совсем *банулся на старости лет? — вторил ему Похомов куда более взбешенным голосом. — Она моя! С х*ра ли я должен от нее отказываться?
— Перед нашим законом все равны! И ты, щегол – не исключение, — холодно резюмировал Прокурор, а следом отдал приказ, от которого Лиза едва чувств не лишилась: — Наказать ублюдка, по всей строгости!
«Как наказать? – паника ослепила. - Господи… как?»
— Не. При. Ней.
Ответный рев Дмитрия прозвучал столь устрашающе, что не только охрана Прокурора застыла в нерешительности.
Сам Черчесов уставился на него в недоумении.
— А в чем дело? — ледяной сарказм дядюшки заставил ее спину покрыться липким потом. — Боишься показать ей, что против толпы ты… никто?
— Против толпы и ты никто! – парировал Борзый. - И да, боюсь! До усрачки боюсь, что она меня возненавидит, если я случайно сверну тебе шею! Отправь ее в…
— Она останется! — прозвучало с нажимом. — Пусть смотрит.
