— Каким… образом? Будешь тискать меня у него на глазах и демонстрировать привязанность? Ну, что же… можешь смело начинать считать себя трупом!
— Ты сильно заблуждаешься, — спокойствие и уверенность его голоса вселяли ужас. Дикий. Первобытный. — Ему ведь не позволят тронуть нас! И мы оба это знаем.
— Это ты заблуждаешься! — проскрежетала хрипло, глядя на собеседника с вызовом. — Потому что совершенно не знаешь моего…
— Забывай это слово, — прозвучало как приговор.
— Отныне он не твой. И мы с ним не найдем общий язык в любом случае.
— Почему? Даже не попытаешься?
— Нет! Он уже меня ненавидит.
— Но за что?
— Хотя бы за то, что в скором времени я буду обладать его женщиной.
Лиза так и прыснула от дикого хохота. Загоготала, складываясь пополам.
— Большего бреда в жизни не слышала, — выдохнула наконец, — но смешно!"
"— А вот мне не смешно! Скорее очень-очень грустно! — Кир скривился словно от нестерпимой зубной боли.
И в следующую секунду фактически выбил почву у нее из-под ног своим признанием. — Все равно узнаешь… так что лучше от меня. Твой дядя требует, чтобы мы с тобой поженились. Послезавтра я должен увезти тебя в Германию. Уже в статусе… моей жены.
Лиза стояла точно громом пораженная. Собственное тело казалось чужим. Ноги – ватными. Ошалевший пульс вообще никакому контролю не поддавался.
Конечно, можно было списать его слова на слуховые галлюцинации, но она устала… так устала тешить себя ложными надеждами.
Увы, реальность жестока!
И сейчас, уверенно глядя прямо в лицо своей погибели, задала только один вопрос:
— И ты… собираешься это сделать?
Ответа не последовало. Она в нем и не нуждалась.
Иногда слова просто лишние. А поступки говорят сами за себя.
Оттуда и собственнические объятия.
И конфискация Похомовской футболки.
— Я поверила тебе! — внезапно Лиза накинулась на Кирилла, обезумев от злости.
Вкладывая в удар всю свою обиду. Все бушующее в душе отчаяние. Взяла и стремительно впечатала кулаки в его грудь. — Считала тебя другим! Надеялась, что… хотя бы в память о моей… О НАШЕЙ МАТЕРИ ты будешь на моей стороне!
Защищаться он даже не планировал.
Просто терпел и пытался достучаться до ее сознания.
— Я не на чьей стороне, милая! У меня жесткий нейтралитет.
