Кто – не знаю, пока не вычислил. Осторожничает, паск*да. Но кишками чувствую разрастающуюся за спиной гниль. Как нарыв, который необходимо вовремя вскрыть и обеззаразить.
Казалось, внутренности заледенели, несмотря на палящее солнце.
Не в силах даже пошевелиться, таращилась на Похома расширившимися от запоздалого понимания глазами.
— Думаете, вас прослушивают?
— Не думаю. Знаю!
— В тех вещах могут быть «жучки»?
— Вполне вероятно.
— Но как вы…
— На Сокола напали.
— Чт-то? Паша?
— Подрихтовали профессионально.
Но жить будет. Серьезных повреждений нет. А вот Лорку его… завалили девку.
Сдерживая рвущийся наружу крик, Лиза зажала рот дрожащей ладонью.
Как? Господи, как?
— Застали врасплох. Одному уроду Сокол лично шею свернул. Другой сам себе пулю в голову пустил, опасаясь мести разъяренного парня.
Ни живая ни мертвая – по-другому ее состояние невозможно было описать. Лихорадило, как при сильнейшей простуде. Лиза едва слезы сдерживала от сочувствия девушке. И Пашке. По последнему и вовсе сердце ныло.
Понятно теперь, почему вечерами с Димой водку хлещет.
Да только боль от потери алкоголем ведь не залить.
— А самое интересное во всей этой истории – прятал-то ее я. В благодарность за помощь с тендером. О местонахождении Ларисы знали лишь мои люди. Шваль, продавшая меня, ходит где-то рядом.
— Зарутский? Он стоит за всем?
— Макар – пешка. И тогда. И сейчас. Пешка, наделенная крупицей власти. Его руками действует Москва. А конкретно – урка… то есть вор в законе Гарик Пескарь.
— Кто?
— Игорь Пескарев - человек, на чьих руках реально кровь твоего отца. Тот, кому Макар сдал Черчилля в надежде заполучить Маринку.
— Он… жив?
— Пока еще на тот свет не отправили.
Что-то перещелкнуло в голове в тот миг.
Стало жутко. По-настоящему жутко.
И похоже, ее состояние отразилось на лице.
Потому как Аркадий тут же принялся успокаивать:
— Не нужно бояться, олененок. С тобой мои лучшие бойцы. Плюс Ювелир под боком. А он как минимум трех толковых ребят стоит.
За тебя я спокоен.
Голова шла кругом. Мозг плавился.
Хватит трястись. Трезвый ум. Нужен трезвый ум.
Как в одежде была, так в озеро и вошла, несколько раз окунаясь с головой. Нижние слои не прогревались, а потому вода казалась ледяной.
Зато взбодрила вмиг.
— Вернемся домой? — вопросительно взирала на мужчину, выжимая волосы. — Есть хочется.
Похомов поднялся, небрежно отряхивая брюки.
— Наш разговор в гостиной… чисто на публику? – уточнила осторожно.
