Только скажи… что любишь!
— Бл*дь, мышонок! — отчаянно взревел Похомов, пристально изучая ее лицо взглядом совершенно неадекватного человека. — Притормози! Ты же… в гроб меня вгонишь такими темпами!
Она не хотела тормозить. Ей требовалось нечто иное. А потому она крепко оплела руками его мощную шею и поцеловала. Сама.
Безудержно. Самозабвенно. Со всей самоотдачей, на которую была способна.
Наградой ей служил отчаянный рык сокрушенного зверя.
В тот же миг Дмитрий подхватил ее на руки и куда-то понес.
Вскоре стало ясно, что муж намерен разложить ее прямо на капоте своего автомобиля.
Не самый плохой вариант, стоит заметить. И ничего против она не имела. Правда, до пункта назначения они один черт не добрались. Принялись срывать друг с друга одежду, точно ополоумевшие, гораздо раньше. Причем в отношении ее комбинезона фраза «срывать» использовалась в буквальном смысле слова. Практически сатанея из-за отсутствия доступа к ее телу, Похомов превратил клочок ткани, служивший для него своего рода преградой, в жалкие лохмотья.
Теперь она целовалась с ним, будучи полностью обнаженной. Чувствуя, как призывно упирается в живот его внушительная, каменная эрекция. Лицо полыхало. Дышать становилось все сложнее. Сердце зашлось в бешеном ритме, а между ног все горело и пульсировало от предвкушения.
О, да! Она знала, что сейчас ей будет хорошо. ОЧЕНЬ хорошо.
В какой-то момент Дмитрий развернул ее к себе спиной, явно намереваясь поставить на четвереньки и хорошенько, прямо дико отыметь сзади.
Но, судя по всему, в последний миг он вспомнил о ее разодранных до крови коленях и резко изменил тактику. В итоге Лизавета оказалась снизу. Под ним.
Странное дело, в такой позиции Дима не спешил переходить к активным действиям. Вовсе нет. Вместо этого, искренне удивляя ее, и вгоняя в ступор, он принялся с упоением поглаживать и нацеловывать низ ее живота. Иногда покусывал, слегка цепляя зубами чувствительную кожу.
Тут же зализывал укус и снова целовал, хрипя при этом едва разборчиво:
— П*здец! Как же сильно… я люблю… эту девчонку!
— М-м-м…
— Как же сильно, бл*дь!
— Я тоже, — сбивчиво отвечала Лиза, вплетая свои дрожащие пальцы в его отросшие волосы, — Дима!
Когда столь странный всплеск нежности был завершен, Дмитрий наконец переключил внимание на ее трепещущую промежность. И занялся он ей основательно.
