— Попробуй, это вкусно.
Ну, как сказать…
— Не буду!
— Почему? — выжидающе уставившись на Лизу, он потребовал ответа. — Давай излагай. Четко. По сути!
Внутри нее все взбунтовалось при одной только мысли, что ей придется жевать и глотать сей кулинарный шедевр.
Нет. Нет. Нет. Только не это!
Молчать она тоже не могла, а потому ляпнула первое, что в голову пришло:
— Ночью… вредно жрать!
Взгляд Похомова, и без того тяжелый, теперь напоминал лезвие скальпеля.
Острый. Проникающий в глубины сознания. Прямо в душу.
— Бухать вредно, Кроха! Бухать, понимаешь? — холодно процедил он сквозь зубы, в полной мере демонстрируя свое отношение к ее теперешнему состоянию.
— Еще раз повторится – накажу. Всех причастных, включая тебя! Услышала меня?
— Не злись, — все еще затыкая нос и с ненавистью поглядывая на источник «зловонья», Лиза мягко коснулась свободной ладонью его щетинистой щеки. — Я же совсем чуть-чуть выпила, и…
— Услышала… меня? – повторил он с нажимом. Однако в этот раз фраза звучала не столь угрожающе – его голос слегка дрогнул в тот самый миг, когда Лиза ощутила кончиками пальцев жалящие укусы его острой щетины.
Так захотелось привычным жестом зарыться пятерней в отросшие волосы Дмитрия. Она еле удержалась от опрометчивого поступка. Пришлось больно прикусить щеку изнутри для достижения отрезвляющего эффекта.
Честно говоря, их «гляделки» были сейчас не менее опасны, ведь ощущались самыми настоящими прикосновениями. Такими… горячими.
До боли. До скрежета зубов.
Девушка нервно сглотнула, фактически утопая в непроглядно… неестественно черных омутах мужа.
И разрази ее гром, если она не знала значение этого взгляда.
Он возбужден. До предела. Боже!
Во рту внезапно пересохло. Даже «смердящий» стейк отошел на задний план и перестал казаться таким противным.
Желая удостовериться наверняка, Лиза сделала вид, будто соскальзывает с его колена. А пытаясь удержаться, мягко обвила руками его мощную шею и подтянула себя наверх – ближе к его паху. Мимолетно задевая ногой то самое место, что сейчас было тверже гранита и грозилось разорвать в клочья натянувшуюся джинсовую ткань.
Тихий, но хриплый и рваный вздох служил ей достоверным ответом.
Они замерли оба, таращась друг на друга совершенно безумно. Жадно. Ошалело.
Мамочки, как же сильно он хочет!
От одной только мысли о его жажде она начала терять связь с реальностью. Собственное желание уже не поддавалось контролю.
Господи, помоги!
Влажная. Податливая. И такая же голодная.
Пульс сходил с ума.
