Стало быть, кто-то в этом лесу есть…
Еще через полчаса-час ракета вновь взлетает – и уже гораздо ближе. Стало быть, наши камрады вцепились в загривок этим типам и гонят их.
К нам гонят.
Интересно, если у бандитов есть кто-то знающий эти места, то он не может не предполагать, что выход на поле уже перекрыт. И каковы будут его действия в этом случае?
Додумать я не успеваю: примчавшийся посыльный требует меня к лейтенанту.
– Вот что, Макс… – покусывая губу, говорит Краузен. – Не нравится мне вон тот островок.
И он тычет рукой в сторону небольшого, густо заросшего лесом пятачка, расположенного метрах в трехстах от опушки леса, аккурат на нашем правом фланге.
– Осмелюсь доложить, герр лейтенант, мне тоже!"
"– Вот как? Ну что ж, хорошо! Так вот, бери с собою одного… нет, двух солдат – и отправляйся туда. Присмотришь там. Ну и огнем поддержишь в случае чего…
– Цу бефель, герр лейтенант!
Казалось бы, чего проще, чем двести метров пробежать? Ан фиг – нельзя нам сейчас бегать. А можно – ползти.
На брюхе, и никак иначе. Ибо нет никакой гарантии, что бандиты уже не сидят где-то на опушке леса. Можем мы это исключить?
Нет. Стало быть, ползем.
Липкая грязь тотчас же превратила нас всех в подобие глиняных кукол, только очень больших. Хуже того – она превратила в нечто неописуемое и наше оружие. Доберемся до места – первым делом чистка! Пусть Кар-98 и надежная штука, но такой грязи не любит и он. Ладно, время еще есть, успеем привести в порядок свои винтовки.
А вот и островок.
Вжимаюсь в землю и внимательно рассматриваю кусты. Тихо… никого. Тогда – вперед.
Последние метры перед кустами – они самые тяжелые. Так всегда, когда входишь в лес с открытого места.
Мысленно ты уже там, в тени зарослей. Невидим и неслышен. А фактически торчишь перед кустами, ничем, кроме своей тени, не прикрытый. И виден хорошо отовсюду. Подстрелить тебя – вообще не вопрос, только на спуск нажать – и все. И такие случаи были – моя извращенная память услужливо подсовывает парочку эпизодов.
Именно так, в полуметре от спасительной листвы, подстрелил Якова Фогеля чеченский снайпер. Яков тогда страшно ругался, а мы втроем тащили его к медпункту. Не донесли…
Стоп! А почему – чеченский?
Здрасьте, а чей же еще?
Кто там мог еще быть?
Там?
А где это – там?
– Макс!
Это Зайдель.
Все правильно, сейчас я старший, мне и командовать.
– Как твое оружие?
Вместо ответа он показывает мне ствол, на который надет презерватив, и обернутый тряпкой затвор.
