В какой-то момент я отпускаю свой страх и прыгаю ни о чем не думая. И в это мгновение слышу характерный треск, когда одна моя нога проваливается в железное основание.
Не знаю, что меня больше добивает, боль в ноге или факт позора, что именно подо мной треснула «неубиваемая кровать».
Я моментально выдергиваю ногу, несмотря на боль, и несусь сломя голову в дом. Боль не такая сильная, что невозможно терпеть, но так стыдно и обидно, что слезы не спрашивая текут по щекам.
Забегаю в комнату и закрываю дверь. Сажусь на кровать и как только перестаю реветь, перевожу взгляд на ногу.
Жуть как щиплет, ноет и кровоточит. Самое противное, что у меня нет ничего чем ее можно обработать. А из комнаты я ни за что не выйду.
Закрываю глаза, стараясь абстрагироваться от происходящего. И в этот момент слышу стук в дверь.
— Открой.
Еще никогда мне не хотелось так послать человека в жопу как сейчас.
— Уходите.
— Я тебе отдам перекись и уйду.
Ну вот не надо ему открывать. Чувствую же, но все равно ведусь на это. Приоткрываю дверь, но Кротов и не думает мне что-то передавать.
Распахивает ее, оттесняя меня в сторону.
— Вы сказали, что просто передадите перекись.
— В твоем возрасте, да при твоем анамнезе, пора перестать верить мужикам. Садись, обработаю тебе ногу.
— Нет!
— Да.
Сжимаю от злости кулаки, но все же сажусь на кровать, полностью выпрямляя ноги. Я ожидала, что Кротов будет как минимум шутить, что подо мной сломалась кровать. Но он не издает ни звука. Садится рядом и кладет на кровать аптечку, явно добытую из машины, и принимается обрабатывать мне ногу.
Я не знаю зачем я закрываю глаза. Это странно и глупо. Равно как и пускать постороннего в комнату. Причем нетрезвого. Но самое странное, что я сижу с закрытыми глазами и позволяю трогать себя мужчине, к которому должна испытывать как минимум неприязнь. Но мало того, что я ее не испытываю, так еще и ловлю себя на мысли, что мне совершенно не страшно находиться с ним наедине. Это все какой-то бред.
Невероятным усилием воли заставляю себя открыть глаза, когда понимаю, что больше не ощущаю прикосновения к своей ноге.
Я не знаю, что происходит. Не могу вымолвить и слова. Только пялюсь как дура на Кротова, а он на меня. Эта молчаливая пауза уже переходит все границы нормальности.
— До свадьбы заживет, — наконец он нарушает молчание. Киваю в ответ, смотря на то, как он встает с кровати.
Встаю следом, чтобы закрыть за ним дверь, но у самого выхода он останавливается. Поворачивается ко мне. Точно, аптечку забыл.
