А затем начинает подтягиваться. И, как назло, сразу же нажимает кнопку на какой-то штуке, от чего шторы автоматически раздвигаются.
— Ни хрена себе мы поспали. Почти десять, — улыбаясь произносит он и тянется ко мне, из-за чего я машинально двигаюсь назад. — Ты чего?
— Что?
— Взбледнула. Причем так конкретно. И малость пришибленная.
— Голова болит. Сильно. Можешь принести таблетку и стакан воды?
— Ну врешь же, — вот не лучшее время проявлять свои долбаные магические способности. Исчезни из комнаты и не дай мне опозориться перед тобой! — Что случилось?
— Ничего.
Просто хочу выпить таблетку.
Несколько секунд он неотрывно смотрит на меня, затем нехотя, но все же поднимается с кровати. Надевает спортивные штаны вместе с футболкой и выходит из комнаты.
Как только он закрывает за собой дверь, я вскакиваю с кровати и одергиваю покрывало. Рывком стягиваю простыню и в этот момент открывается дверь.
— Какую таб…, — так и замирает не договорив. Переводит взгляд на простыню, затем на меня. — Штраф за мат.
— Что?
— Материться хочется, вот что.
Так, ради любопытства, а дальше ты что собиралась сделать? Сказать, что нос разбила, пока я ходил за таблеткой?
— Понятия не имею. Но это дельная идея, про кровь из носа, — хорошая версия, жаль, что мне в голову не пришла. — Я не специально, — сдаюсь под его то ли осуждающим, то ли фиг пойми каким взглядом. — Не думала, что это будет сегодня. Извини. Я все застираю.
— Ты напоминаешь мне ребенка, который не хочет идти домой, потому что боится, что мать вставит ему люлей за испачканные штаны.
Только я не твой родитель, да и ты уже не ребенок. Пора немного повзрослеть, — тянется за простыней, на что я отступаю на шаг назад. — Отдай мне простыню и иди в душ. Я закину ее в стиральную машинку.
— Нет. Я сама постираю.
— Херней не страдай, — фактически выдергивает ее из моих рук. — Таблетка в итоге нужна?
— Нужна. Но сейчас мне больше нужны прокладки. У меня нет с собой.
— Не проблема. Кого-нибудь пошлю в ближайший магазин.
— Нет. Кого-нибудь не надо.
Они тогда будут знать.
Лучше бы я не произносила этого вслух. Кротов смотрит на меня как на умалишенную.
— Да что ж так все запущено-то? — да если бы я знала. — Ты не скорпион, Снежана Викторовна.
— Может, поэтому мы находим общий язык?
— А я думал, потому что ты в меня влюбилась.
— Я?
— Конечно, ты. Сама призналась.
— А ты?
— А я не признавался, — усмехается, одаривая меня своей улыбкой.
— Ну ты и…
— О, зато оживаешь. И что-то скорпионье проявляется. Иди.
