Или, может, у тебя есть заявление на увольнение на подходящие даты? Мной подписанное?
— Ну вы и…"
"— Урок тебе на будущее. Читать не только то, что подсовывают, но и смотреть на подлинность подсунутого. Закажи мне, пожалуйста, кусок захера и два синнабона, — быстро меняет тему разговора, убирая договор в ящик стола. — А после позвони в клинику, в которой ты проходила медосмотр и запишись на повторную сдачу гормонов. Мало ли дозировка не подходит. В связи с этим завтра разрешаю опоздать.
Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя убивать.
Не знаю, откуда я беру силы не скатиться в истерику.
— Что-нибудь еще? — не скрывая сарказма в голосе спрашиваю я.
— Пожалуй, да. Помнишь я тебе говорил, оступишься — я тебе руку не подам? — чего, блин? — Так вот, я не шутил. Не оступайся. Прежде чем что-то сделать, тысячу раз подумай, стоит ли оно того. Вот теперь можешь идти.
* * *На черта? Ну вот на черта мне этот геморрой? Жил ведь сносно. Ну почти сносно. Бывали даже просветы. Самое смешное, что просветов стало больше.
Я бы сказал, посветлело, так посветлело. Стало хорошо и херово одновременно. Как это возможно? Да вот так.
Это как алкашу в завязке дай выпить и все пойдет по одному месту. Сорвется, к гадалке не ходи. А мне только «пальчик» покажи в виде маячившего Влада или… Да любого, кого я обманываю? Такие картинки в голове — хоть санитаров вызывай. И это реально клиника.
Она мне по факту еще никто. Это в мыслях я уже сделал с «никто» такое, что можно охереть. Но мысли к делу не пришьешь, сорвись я на какую-нибудь дикость.
Что я вообще могу ей предъявить? Да ничего. И ведь головой понимаю — ну не могла она с ним трахаться. Потому что другая она. Принципиальная. Да, другая. Другая. Но пиздопротивная часть меня так и нашептывает «другая, другая. А с валенком за каким-то хером ночевала». Сука!
— Ты охренел?! — перевожу взгляд на папину спину и понимаю, что реально переборщил с ударом веника.
— Прости, задумался.
— Иди ополоснись, задумался он.
Выхожу из парилки, обливаюсь водой и ныряю в бассейн.
Надо пазл собрать. Или научиться новой хренотне. Точно — оригами. Всяко лучше, чем пиздить веником, пусть и некровного, но, как ни крути, лучшего отца.
— Вылезай. Я мохиту сделал, — зовет меня отец.
— О.
— Что о?
— Окончание на «о», деревня. И вообще, что за бабский напиток?
— У тебя мята в холодильнике пропадает, не чай же заваривать.
— Твоя правда. Слушай, какой, по-твоему, карандаш для глаз подходит сероглазым?
— Сыночка, ты меня пугаешь. Не надо.
