Сбивается с ритма, срывается и несется галопом, а потом снова замедляется практически до полной остановки.
— Марго, — шепчу и снова целую.
Сражаюсь с собой, пытаясь остановиться. Но чем дольше длится наш поцелуй, тем сложнее мне тормознуть. Надо, но я просто не могу. Не могу…
Глава 36
— Останови меня, — бормочет Захар мне в губы. — Сам я не смогу.
Говорит, а потом целует еще несдержаннее, еще горячее, еще порывистее.
— Я не хочу останавливать, — отвечаю.
Наконец решаюсь расслабиться и наплевать на все.
Я знаю, какой Зевс.
Он всегда получает то, что хочет. А если ему это не дают добровольно, то берет сам.
Он не изменится. Навсегда останется таким.
Но еще я знаю другого Зевса. Любящего, готового положить к моим ногам весь мир, а потом охраняющего этот мир от посторонних посягательств. Именно такой Захар сейчас передо мной.
Он раскаялся, я это чувствую. И на сто процентов уверена, что своих ошибок он не повторит. Потому что теперь знает, каково это — жить без любимой женщины.
— Марго, девочка моя, — выдыхает он мне в губы и, схватив за талию, поднимает в воздух.
Я обхватываю его талию ногами и еще сильнее прижимаюсь к нему.
Зевс разворачивается и устраивается в широком кожаном кресле. Усаживает меня сверху и продолжает целовать так неистово, будто завтра никогда не настанет. Или словно я сейчас испарюсь, если он перестанет вжиматься своими губами в мои.
Его руки блуждают по моему телу. Задирают юбку и проникают под нее. Скользят, цепляясь за подвязку для чулок. Он рычит и кусает мою нижнюю губу.
— Только не говори, что ты надела это для него. Марго, скажи, что не собиралась спать с ним, — просит он, и я слышу в его голосе такую боль, которая скручивает мои внутренности.
— Нет, — качаю головой. — Я надела это для себя. Как надевала все эти месяцы, не собираясь ни с кем спать.
— Я люблю тебя, — говорит Зевс. — Люблю так, что дышать больно. Больше никогда, слышала? Никогда не предам и не подведу. Я подыхал без тебя. Если бы ты ко мне не пришла сегодня… если бы не позволила целовать тебя… я бы точно умер.
Потому что жизнь без тебя теряет смысл и краски.
— Захар…
— Молчи, — просит он. — Все потом. Сейчас я хочу наконец оказаться внутри тебя.
Мы даже не раздеваемся. И ласки наши хаотичные, как будто рваные. Украденные.
Мне кажется, мы оба пытаемся ухватить побольше, почувствовать еще, насладиться подольше.
Пальцы Захара проникают под мои уже влажные трусики, и мы оба тихо стонем. Он пьяно улыбается, прикрыв веки.
— Моя девочка, — хрипит он.
