"
"— Маргош, — зову негромко, подойдя к гамаку, в котором она лежит, свернувшись калачиком.
Молчит. Сажусь на скамейку и упираюсь локтями в колени. Сплетаю пальцы и слушаю, как моя жена плачет. Я бы сейчас все на свете отдал, только бы она позволила обнять ее и успокоить. Пускай злится, кричит, бьет меня, придумывает очередную нелепую месть. Только пусть потом позволит извиниться и исправить то, что я натворил.
— Малыш, не плачь, — прошу.
Снова молчит. Может, выбрала игнор в качестве наказания? Что ж, моя жена всегда была самой умной из всех женщин.
И да, игнор — самый эффективный способ свести меня с ума.
— Маргош, не молчи. Кричи на меня, можешь ударить, я даже не буду сопротивляться. Только поговори со мной. Я знаю, что сделал тебе больно. И прошу за это прощения. Попрошу столько раз, сколько будет нужно. Сделаю все, чтобы ты меня простила.
Ее плач внезапно прерывается. Марго резко садится, отчего гамак опасно покачивается. Протягиваю руку, чтобы придержать его. Моя жена спускает ноги на землю и, пригладив растрепавшиеся волосы, поднимает на меня взгляд заплаканных глаз.
В них такая боль, что внутри я подыхаю, глядя в эти глубины.
— Все? — переспрашивает Маргарита.
— Все, — киваю.
— Тогда вот мое условие… — начинает она, а я перестаю дышать. К сожалению, только фигурально. Но лучше бы на самом деле перестал.
Глава 14
Я пытаюсь придумать что-то поядренее. Прикидываю, что дороже всего моему мужу, и прихожу к выводу, что это его любимое детище — корпорация, которую он строил с нуля. Прищуриваюсь, вглядываясь в лицо Захара.
Первая, непроизвольная реакция человека — самая искренняя. Шок и удивление можно прочитать именно в первую секунду после того, как озвучишь новость или просто дашь какую-то информацию.
Пусть на улице темно, и лишь ночные фонарики освещают сад, я все равно четко вижу черты лица мужа.
— Тогда вот мое условие, — начинаю, а Захар всматривается в мое лицо внимательнее. — Во-первых, ты перепишешь на меня все свое имущество. Все, Захар. И то, которое принадлежит тебе как часть совместно нажитого.
И то, которое появилось у тебя до брака.
Внезапно мне в голову приходит мысль, как я могу ударить его больнее всего. От нее внутри все покрывается коркой льда, но я убеждаю себя в том, что это необходимая мера. Иначе Земцов меня не отпустит. Он будет брать измором, пока не доведет до состояния, когда мне будет проще согласиться и остаться с ним, чем продолжать бороться.
Брови Захара на секунду взлетают вверх, выдавая удивление.
