Проблема заключается лишь в том, что этот ящик заблокирован уже более двадцати месяцев, так как за это время я развелась и оставила себе только девичью фамилию. Теперь мои инициалы – не К.С., а К.У.С.
Мёрк схватился за голову. Почему не работает автоматическая переадресация почты со старого адреса на новый? Святые небеса, что это все-таки такое – форма саботажа? Или бардак, который творится в остальном обществе, перекочевал наконец и к ним?
– Что еще за КУС? – удивился Гордон.
– Катарина Ундерберг Сёренсен, – ответила дама с некоторым пафосом.
– А почему Сёренсен, если вы взяли себе обратно девичью фамилию?
– А потому, милый мой Гордон, что моя девичья фамилия звучит как Ундерберг Сёренсен.
– А-а… Вы вышли замуж за человека по фамилии Сёренсен – и остались Сёренсен, но только без второй фамилии?
– Именно. Так захотелось моему мужу. Вторая часть фамилии показалась ему лишней. – Она на мгновение понизила голос. – А может, просто будучи жалким алкоголиком, он подумал, что все станут его дразнить…
Гордон нахмурился, судя по всему, не поняв последней фразы.
– «Ундерберг» – это название немецкой горькой настойки, Гордон, – отчеканила фру Сёренсен, словно эта информация как-то проясняла суть сказанного человеку, который почти никогда не пил спиртное и которого могли надолго парализовать обычные пары одеколона.
* * *Завершив работу над заявлением, которое было призвано обезоружить начальника полиции (и обеспечить врага на всю жизнь), Карл отклонился на спинку кресла и осмотрелся.
Этот скромный кабинет в недрах подвала останется его резиденцией, пока его не вынесут отсюда ногами вперед. Здесь было все необходимое Карлу. Пепельница, телевизор с плоским экраном и всеми каналами, письменный стол с ящиками, на которые так удобно задирать ноги. Где еще в Управлении найдутся все эти жизненно важные объекты, вместе взятые?
Мёрк представил себе, как проблематично будет начальнику полиции объясниться с вышестоящим комитетом, и громко рассмеялся, как вдруг зазвонил телефон.
– Это Карл? – уточнил бесцветный голос, вроде бы знакомый вице-комиссару, но он никак не мог вспомнить человека, которому он принадлежал.
– Это Маркус, Маркус Якобсен, – представился звонивший, когда пауза слишком затянулась.
– Черт, Маркус! Я едва узнал твой голос, – невольно сорвалось у Карла с языка.
Карл не смог удержаться от улыбки.
