Живот скручивает, и он будто наполняется магнитами, притягивающие к себе все органы.
Оскар: “Я очень тебя люблю”
глава 27
Оля.
К работе после небольшого перерыва возвращаться сложно. Учитывая, что я еще еле-еле соскребла себя с кровати.
Вспомнив вечернее сообщение от Оскара с признанием, вялая тошнота становится более ощутимой.
Привычный горький кофе с утра, который бы бодрил, оседает неприятным першением в горле, а желудок режет.
– Привет, пропащая, давно тебя не было видно, – здоровается Маша, она работает через стол от меня, и иногда мы с ней вместе обедаем.
– Приболела.
Чувствую на себе ее любопытный взгляд. Он проходится по лицу, всему телу и Маша недовольно хмыкает, будто прекрасно все поняла.
Работать нет никакого желания, несмотря на то, что она мне нравится, и я всегда ее любила.
Включаю монитор, открываю ежедневник, проверяю почту. Рутина, что раньше приводила мысли в порядок, сейчас несказанно раздражает. Хочется отбросить все в дальний угол и сбежать из офиса.
– Может, кофе? – Маша открывает верхний ящик и достает оттуда коробку конфет.
Моих любимых.
В нос пробивается аромат сладкого шоколада, но вот аппетита он не вызывает. Совсем. Я не хочу свои любимые конфеты. И кофе тоже не хочу. Лишь спать.
Да, пожалуй, сон, самое желанное сейчас на свете.
– Дома выпила, – отмахиваюсь.
– Ясно.
С шумом захлопывает ящик, и я вздрагиваю от этого хлопка.
– Ты слышала, что Лида из отдела закупок беременна третьим? – шепотом спрашивает, наклонившись ко мне и обдавая своими цитрусовыми духами, от которых, это странно, у меня слюна скопилась во рту.
Хочу сладкие апельсины."
"– Она же недавно вышла из второго декрета?
Дрожь пробежалась по моим предплечьям, и я подмечаю крошечные частые мурашки.
Внизу живота болезненно заныло.
– А вы с Оскаром после свадьбы тоже будете планировать беременность?
Ее вопрос заставляет вздрогнуть и резко перевести свой взгляд на ярко накрашенное лицо. И как только корпоративная этика позволяет наносить такой слой теней и помады?
– Я… – теряюсь.
Облизываю сухие губы и чувствую, как вся краска отливает от щек, а в горле привычная, удушающая сухость. Не нахожусь, что ответить. Меня начинает рьяно колотить то ли от того, что Маша сует свой нос в чужие дела, то ли от самого ее вопроса.
Если Оскар и правда меня любит, ему будет больно, когда я уйду. Никогда не задумывалась, что мужчинам тоже может быть больно. Даже таким холодным, как Брандт.
– А что? Вам бы и правда ребеночка завести.
