– Как хочешь, – коротко отвечает и, отодвинув стул, идет к лестнице, – тогда жду тебя в спальне.
Тарелка, которую я уже схватила, чуть не падает из рук. Не нахожу в себе силы взглянуть на него.
Пока мою посуду, думаю, как поступить. Специально тяну время, чем, скорее всего, раздражаю. А когда последняя тарелка оказывается в подвесной сушилке, закрываю лицо руками, которые еще пахнут жидкостью для мытья посуды.
Я пытаюсь ровно дышать.
– Ты долго, – раздается над головой.
Оскар стоит на втором этаже и, перегнувшись через перила, наблюдает за мной.
И как давно он там?
– Поднимайся, – коротко бросает и отходит.
Ноги не слушаются, будто получила обморожение последней степени. Тревога сковывает все мысли, движения, даже вдох-выдох становится непосильной задачей для моего тела.
В спальне горит приглушенный свет. Постель застелена черным стеганым покрывалом, сверху лежат декоративные подушки такого же мрачного цвета. Комната вообще такая мужская. Бездушная.
Брандт развязывает галстук, расстегивает крошечные пуговицы на белоснежной рубашке.
Ткань облегает мощную спину, а мышцы соблазнительно перекатывается.
Оскар вообще мужчина видный, красивый. С такой нордической, холодной красотой. Как неприступные фьорды.
Следом слышу “вжик” молнии.
Зря я согласилась пить вино. Мне становится дурно, и, несмотря на абсолютную сексуальность Брандта, сейчас он вызывает только отвращение.
– В чем дело? – упирая руки в косые мышцы живота, сощуривает светло-голубые глаза, – ты почему стоишь? В этом? – хмуро указывает на платье.
– Я не хочу, – тихо отвечаю.
Грудь и шея покрываются некрасивыми красными пятнами. Подношу руку и хочу унять накатывающий зуд.
Он же не будет меня принуждать? Сложнее всего представить, если Брандт возьмет меня силой.
Мое сопротивление будет бесполезным. Я маленькая тростинка перед шквалистым северным ветром.
– Ты моя будущая жена, так?
Опускаю взгляд, лишь коротко мазнув по его четко очерченным губам.
Я говорила ему про паузу, но слышать об этом Брандт не желал.
Несколько шагов в мою сторону, и я от силы его тяжелой ауры жмусь к стене. На мне все еще вечернее платье, которое, кажется, ничего не скрывает. Брандт смотрит на меня так, как никогда.
– Ничего не хочешь мне сказать?
Сглатываю, большим пальцем вращаю помолвочное кольцо с крупным бриллиантом. Теперь он ощущается настоящим булыжником, плечо оттягивает вниз от веса камня.
– Можно я вернусь к себе?
Пожалуйста.
Это место пропитано опасностью, сам Оскар страшит.
