В больницу забегаем. Макса догнать не могу.
Мы узнаем всю нужную информацию о нахождении отца Макса и поднимаемся на этаж в кардиологию.
Муж уходит искать кабинет врача, а я, замедлив ход, останавливаюсь. Мама мужа – Елизавета Павловна – сидит на скамейке, откинувшись на спинку, и смотрит в одну точку. Не могу продолжать скользить за Максом тенью, когда Елизавета сидит в таком состоянии. Одна.
Поправив сумку на плече, присаживаюсь рядом.
Тишина в коридоре такая, что дышать боишься, чтобы ее не нарушить. Любой шорох одежды расщепит пространство на тысячи острых осколков, которые вонзятся в важные артерии.
Ксении нигде не видно, хотя последнее, что бы мне сейчас хотелось, это выяснять с ней отношения.
Елизавета Павловна сидит и слегка раскачивается. Глаза красные, без косметики, отчего припухлость под глазами более отчетлива. Губы искусаны. Не представляю, что переживает эта женщина.
– Значит, ты опять с моим сыном? – скрипит не своим голосом. Даже пугает, и я неосознанно дергаюсь.
Да, это не время и не место для такого разговора.
Мы не знаем, что произошло с отцом Макса. Общее горе должно же как-то сплотить? А я и правда считаю это общей проблемой и трагедией, как бы старшая Кречетова ко мне ни относилась.
– Почему у нас не получились нормальные отношения? – игнорируя ее вопрос, задаю свой.
Не собираюсь говорить, что я идеальная невестка, но я люблю Макса. Ее сын выбрал меня. И мы правда были счастливы.
– Когда любишь, не ломаешь, а чинишь, – еще более скрипуче и хрипло произносит, вкладывая всю боль и печаль.
Избитая фраза, которая заставляет поморщиться. Отворачиваюсь в тот момент, чтобы лишний раз не провоцировать. А потом я задумываюсь: может, и в ее супружеской жизни не все гладко было? Но как-то прожили они вместе с Виктором Ивановичем столько лет!
– А что, если на тот момент, мы просто не могли уже быть вместе?
– Значит, это не любовь, – упрямо говорит твердым голосом.
Я замолкаю. Спорить сейчас бессмысленно, да и у каждого в любом случае своя правда.
– Мне жаль, что это случилось с вашим мужем, – искренне говорю.
Сложно понять, что сейчас испытывает Елизавета. Я, например, даже прожив в четверо меньше с Максом, чем его родители, не могу вообразить, что со мной произойдет, если с мужем что-то случится. Это же… будет конец.
А свекровь сидит, аккуратно вытирает вновь скатившиеся слезы и… ждет врача. Вот так смиренно, не обивая пороги. Я бы сошла с ума, разнесла бы всех и вся, но… это я.
Елизавета думает и действует по-другому.
