Это у Динара выходило быть невозмутимым и держать эмоции под контролем, но не у истеричной меня. Со мной все всегда выходило иначе, так что неудивительно, что только после того, как он приказал, они уходят заниматься тем, чем сказано.
Муж садится рядом. Молча смотрит вслед детям, а затем тихо спрашивает:
— Может, и правда подумаем над сестричкой для Нади?
Мои глаза округляются, в мыслях творится полнейший сумбур. Давно, когда мы только приняли решение снова сойтись, единственным моим условием было — полная откровенность.
Я не хотела получать на телефон откровенные фотографии, на которых мой муж спит с другой. Если вдруг у него возникнет такая необходимость, честнее подать на развод. Мы обо всем договорились. Обо всем, кроме детей. Точнее, планирования еще. У нас и так есть трое. Как по мне, этого достаточно, и я честно думала, что Динар всецело разделяет мое мнение.
— Ты сейчас серьезно?
Я крепко задумываюсь. Хочу ли я еще детей? Хочу ли быть беременной, переживать токсикоз и роды еще раз? И чем больше думаю, тем сильнее понимаю, что нет, нет, больше не хочу.
Но если хочет Динар, не означает ли это, что мы снова в затруднительном положении? Снова там, откуда начинали все?
— Надя хочет, — весело говорит Динар. — А ты — нет?
— Если честно, то нет. Я жду, когда вырастут мальчики и Надя.
— И что потом?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Будем нянчить внуков?
— Или путешествовать.
— Заниматься собой.
— Пробовать то, что не успели.
Я активно киваю. Динар подкидывает еще идеи, чем можно заняться, когда дети полностью вырастут и отделятся.
Оказывается, многим, особенно, когда позволяют финансы. У нас же позволяют. Две компании — Динара и отцовская. Точнее, моя. Теперь уже моя, а в будущем мальчиков. Мы можем ни в чем себе не отказывать, но для меня главное, чтобы у детей были возможности в будущем. Чтобы им не пришлось гнуть спину, как их отцу когда-то, чтобы заработать. Но при этом, я настаиваю на обучении.
Хочу, чтобы они выросли с правильными понятиями, чтобы думали об образовании, а не о прожигании жизни на родительские деньги.
У нас даже сейчас есть лимиты на траты. Каждый из мальчиков получает сумму карманных денег, и я уже вижу, что они умеют ими управлять. Матвей, например, долго собирает деньги и потом покупает что-то дорогостоящее. То, что отказывались покупать мы с Динаром. Например, телефон любимой марки последней модели он купил себе сам. Копил долго.
— Так значит что? — спрашиваю. — Никаких больше детей?
— Да, никаких больше детей.
