Я абсолютно бессильна что-либо сделать и как-то повлиять на ситуацию. И еще мне безумно хочется забрать его боль, сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы он так не мучился. Стирая соленые слезы со щек, не могу поверить, что все еще люблю. Сильно и отчаянно. Думала, что уже нет. Что давно разлюбила и ничего не чувствую, что он мне безразличен.
А теперь с тяжелым дыханием и болью в груди я сижу и молюсь, чтобы все прошло и ему стало легче. Чтобы он больше не мучился так сильно, чтобы не чувствовал этой боли. Даже если не вспомнит больше ничего.
Разве это важно? Я расскажу ему. Все, что он захочет.
Медсестра очень долго не появляется в коридоре. И чем больше проходит времени, тем сильнее у меня внутри все сжимается. Почему все происходит так? Почему ему настолько больно, что не помогают препараты?
Медсестра появляется в коридоре спустя минут двадцать.
— Ему легче? — спрашиваю с надеждой, поднимаясь на ноги.
— К сожалению, еще нет. Я сейчас схожу к врачу. Больше лекарств ему нельзя.
Я киваю, будто хоть что-то в этом понимаю.
Она уходит, а я вначале стою под дверью, а затем все-таки захожу внутрь. Мне страшно видеть его таким, но я не могу остаться в стороне. Если я хоть немного смогу облегчить его боль, то это уже хорошо, разве нет?
В палату захожу с легкой опаской, нервно и напряженно осматриваюсь. Динар лежит на кровати неподвижно, веки прикрыты. Я бы подумала, что он уснул, но вижу, в каком напряжении находятся его руки. Как сильно он цепляется ими за кровать. Ему все еще больно?
Подхожу ближе, останавливаюсь у кровати, провожу пальцами по напряженным рукам.
Он выдыхает. Тяжело, шумно, оглушительно. Распахнув веки, смотрит вроде бы и на меня, но в то же время словно мимо.
Я молюсь, чтобы медсестра вернулась как можно быстрее с решением проблемы. Врач ведь должен придумать, как облегчить состояние пациента? Надеюсь, что да, потому что видеть его в таком сильном напряжении, что даже вены проступают тугими канатами над кожей рук, непривычно.
Я съеживаюсь, когда Динар перехватывает мою руку, переплетает наши пальцы.
Жду почему-то, что сожмет. Больно-больно, невыносимо, но вместо этого он мягко держит мою ладошку в своей, проводит большим пальцем по внутренней части кисти, словно наслаждаясь моментом. И тут… тут я вспоминаю, что давно-давно точно так же он держал меня, когда делал предложение. С дешевым кольцом, потому что на дорогое не было денег, в нашей с ним небольшой обители, потому что на что-то большее и лучшее мы тогда не заработали.
