— Ну, она принадлежала ему. Она была его избранной, — говорит девушка, закатывая глаза.
— В каком смысле? — спрашиваю я, все еще не понимая этого дерьма про избранность. — Никто не может просто решить, что владеет тобой, — говорю я очевидное. — Женщины — это не гребаная собственность.
Понизив голос до шепота, она говорит:
— Лорды могут делать все, что захотят. Их клятва обещает им это.
— Откуда ты обо всем этом знаешь? Ты была избранной? — интересуюсь я.
— Нет, блядь, — она усмехается, как будто обижена, что я могла даже подумать такое.
Затем разворачивается и практически убегает, словно это грех — быть увиденной с нами.
— О, мы идем, — говорит Сара совершенно серьезно.
— Ритуал? Церемония клятвы? Звучит как какое-то хреновое дерьмо, — я качаю головой.
— Мэтт — член клуба. Насколько плохо это может быть? — она смеется. — Он киска.
Я не спорю с этим. Когда я поднимаю глаза, Раят проходит мимо с двумя другими парнями, которых я знаю как Ганнера и Прикетта. Члены Лорда.
Члена Лорда всегда легко узнать, потому, что они носят кольцо — герб. Однако никто, кто не является Лордом, не знает, что оно означает на самом деле. Сейчас эти трое не обращают внимания на окружающих, погрузившись в свой собственный разговор. Полагаю, они всегда такие. Считают себя неприкасаемыми.
Я сжимаю руки в кулаки, снова сминая бумагу. Слова, которые он сказал Мэтту… то, что девушка только что рассказала нам. Я знаю, что они давали клятву, причем глупую, но не знаю, к чему все это избранное дерьмо.
Наверное, я просто никогда не обращала внимания на то, что происходит за дверями дома Лордов. Члены должны жить все вместе, и это не рядом с кампусом.
Приняв решение, я иду по коридору. Прохожу мимо, затем поворачиваюсь и останавливаюсь перед ними, заставляя всех троих остановиться.
— Ну, привет, секси, — Ганнер, тот, что справа, улыбается мне, его голубые глаза опускаются на мои голые ноги.
— Сучка, помнишь? — спрашиваю я у Раята, который стоит посередине, скрестив руки на груди.
Он назвал меня сучкой Мэтта, но он знает мое гребаное имя.
Уголки его губ приподнимаются, даря мне ухмылку, выглядящую более игривой, чем раньше.
— Я вижу, жалкий любовничек все еще не надел на тебя поводок. — Его потрясающие зеленые глаза опускаются на мою шею, и он качает головой, цокая. — Не могу сказать, что я его не предупреждал.
По моему телу пробегает жар, а лицо краснеет от смущения.
