Но ты от чего-то решила, что в последний момент надо взять меня на пузо. Ну нет, не выйдет.
Ольга дёрнулась от меня, и я перехватил её за плечо.
— А если ты будешь настаивать… — начал я.
— А я буду настаивать на тесте днк. Я буду настаивать на установлении отцовства. Я буду настаивать на том, чтобы ты мне платил содержание за моего ребёнка, потому что я не собираюсь смотреть, как какая-то престарелая клуша будет кататься, как сыр в масле, а я должна буду жить на одну зарплату со своим дитём.
Мне кажется, у меня в этот момент сорвало все тормоза, потому что я сдавил пальцы на плече Ольги с такой силой, как будто бы старался переломать ей кости.
"
"— И вообще, чтобы ты понимал от хороших жён мужья не гуляют, от хороших жён мужья не приходят к любовнице и не говорят сделай мне то, сделай мне это. И после всего, что между нами было, я прихожу к выводу, что у тебя жена просто холодное вобла, и тебе хоть как-то, чтобы согреться, ты решил пойти и пососать энергии из какой-то девки, зная, что тебе за эту связь нихрена ничего не будет, оборзевший от вседозволенности мажор.
А жена у тебя ни на что не годная клуша, которая за столько лет всего одного ребёнка тебе родила и не смогла больше ни на что тебя раскрутить. Вероятнее всего именно из-за этого сейчас она там, как мумия, себя ведёт, а я виделась с ней. Я видела её. Она даже разговаривать нормально не может, и непонято только что ты в ней нашёл.
Ольгу несло, а я вдруг понял, что из последних сил сдерживаюсь, и все-таки не удержавшись, я взмахнул резко рукой, и ладонь прошлась по лицу.
По её лицу.
Ольга отшатнулась, ударилась плечом об стену, а я хрипло заметил:
— Рот свой держи на замке, а язык всегда за зубами. Если ты считаешь, что имеешь право что-то говорить о моей жене, то в таком случае я имею право заткнуть тебя таким образом, каким считаю нужным. Я все сказал.
Резко развернувшись, я качнулся в сторону двери. Открыл её и вышел на лестничную клетку.
Похер мне нужно к моей жене, к моей Зое.
Глава 25
Зоя
Мне казалось, что у меня безумно мёрзли ступни.
И вместе с тем я понимала, что надо как-то выбираться из этой ловушки, из ловушки собственного тела, и нет ничего страшнее, когда всегда подвластная материя становится вдруг абсолютным хаосом.
— Я не знаю, не знаю, пап, — кричала в трубку Роза, и мне хотелось встать, обнять её за плечи, чтобы успокоить. — Нет, пап, пап, я не могу, ну что тебе сказать, приезжай, приезжай!
Следом раздался голос фельдшера:
— Мы сейчас грузимся, едем в больницу.
