— Держись, моя девочка, держись, все будет хорошо, родная, — хрипло повторял Виктор, наклоняясь ко мне, и он говорил мне это ровно до тех пор, пока чуть ли не звоном раздался на всю родовую детский крик и, словно по щелчку пальцев волшебника, время приобрело реальный бег.
Медсестра качнулась ко мне, поправила у меня на груди сорочку.
— Давайте, давайте, дорогая моя, давайте наш богатырь к маме прикоснуться должен, — прошептала она, кладя на грудь мне действительно богатыря, крупненький такой, но все равно весь какой-то бордово-розовенький и совсем не похожий на Розу.
Роза была такой маленькой или мне сейчас так кажется?
— Виктор, Виктор… хрипло повторяла я, прижимая к себе малыша.
— Да, да, девочка моя, я здесь, я здесь, моя хорошая, — звучал над головой его голос, и я переводила испуганный взгляд на мужа и видела слезы в его глазах. — У тебя получилось, моя хорошая, ты справилась, девочка моя, повторял он и снова касался запястьем глаз.
— Виктор, Виктор… — давилась я всхлипами, а муж отводил в сторону мои тяжёлые волосы.
Едва заметно касался кончиком пальца ладошки сына.
— Какой же он, какой же он… — Задыхался, муж и качал головой, глядя мне в глаза. —
Ты все смогла, моя родная, ты все смогла.
Я понимала, что ничего бы я не смогла без него. Без этого чертового предателя, который оценил наш брак, нашу с ним жизнь в какую-то девку!
Я прекрасно понимала, что без него я не смогла бы родить ребёнка, я бы не смогла вообще забеременеть, и вот как это было по-дурацки и глупо — ненавидеть его и любить, мысленно благодарить, шептать:
— Виктор, спасибо тебе, спасибо тебе за ребёнка, спасибо за моего мальчика.
Я не понимала, как такое возможно.
Поэтому поднимала на него заплаканные глаза. Я не знала, что ещё сказать, а муж проводил меня по щеке, кончиками пальцев смахивая слезы, и только повторял:
— Ты справилась, моя девочка, у тебя получилось, самого чудесного сына родила. Такого больше не будет. Самый, самый чудесный сын.
Голос у Виктора дрожал и мне хотелось посмотреть и навеки запечатлеть в памяти его этот образ.
А в груди все сжималось, потому что это было не так как в первый раз.
Тогда я лежала в родовой и понимала, что наверно умру. Тогда мне было так больно, холодно и сыро, что я не запомнила как появилась на свет Роза и только крики медперсонала звучали в голове.
А сейчас…"
"Внутри начинало греться большое солнце. Всеобъемлющее и от этого еще более теплое. И малыш который ерзал по груди. Взмахивал маленькими ручками.
