Наверное, я должна была периодически, раз в неделю приходить к нему в кабинет и делать то, что иногда делала эта или какая-то другая официантка. Тогда у него был психологический барьер. И возможно, он не позволил бы себе трахать кого-то кроме меня, в этом кабинете, на этом столе.
Получается, моё упущение…
Я вернулась к машине, постояла, глядя в разные стороны, пытаясь набраться сил, чтобы сделать решительный шаг.
Не хочу. Но другого выхода нет.
— Да… Да… Выхода не вижу, — проговорила сама себе, села за руль, завела двигатель и вырулила со стоянки.
Я еду в суд.
Прохор
Лязгнула задвижка, я разлепил веки.
Ночью с трудом удалось уснуть на этой чёртовой лавке. Мои ещё молодые кости к такому экстремальному сну оказались не слишком подготовленными.
Как результат — затёкшая шея, отдавленное плечо и тяжесть в голове.
— Господин Шувалов, ваш адвокат прибыл.
— Наконец-то, — недовольно пробурчал я, вставая с моей, так называемой, кровати.
В эту ночь я прочувствовал прелести тюремного режима. Надеюсь, полный их объём узнавать не придётся.
— Идите за мной, — даже как-то доброжелательно проговорил лейтенант.
Я вышел из клетки. Идём по коридору с высоким потолком. Чувствую себя идиотом, в гостиничном халате и тапках. Хуже не придумаешь.
Провели меня в кабинет, где уже сидит Виктор Андреевич Зорин — старый адвокат, наш семейный. Со всеми, какие есть делами, я обращался только к нему. Он — давний, институтский друг моего отца. Так что, связаны тесной дружбой.
— Утречка, Прохор Сергеевич, как спалось? Неважно выглядишь, Проша, — усмехнулся он, глядя на мой не слишком презентабельный внешний вид.
— И не говорите, — я подошёл к пакету на стуле, достал свёрнутые вещи.
— Как же тебя угораздило? Мне сказали, ты голый по коридорам гостиницы бегал, — усмехается.
Я тяжко вздохнул, натягивая трусы, затем носки.
— Ада меня обокрала, забрала всю одежду.
— А что так? — он прищурился, — чувствую, причина кроется недалеко.
— Я накосячил вчера, она застукала.
— Так-так, — постучал он пальцами по столу, — и какие прогнозы?
— Чёрт его знает, не удивлюсь, если подаст на развод.
Она грозилась.
— Ай-яй, Прохор, нехорошо. Что же ты не скрывался совсем? — с пониманием смотрит как я одеваюсь.
— Да вот, — досадливо махнул рукой, натягивая футболку.
— И что теперь будешь делать?
— Пойду её возвращать.
— Это ты правильно решил. Надо Аду вернуть и успокоить. Хорошая девушка, красивая, умная, добрая. Ай-яй, Прохор, — Зорин назидательно погрозил пальцем.
