Арсений делает то же самое – скачет вприпрыжку за братом и сестрой в сторону игровой.– Все нормально? – спрашиваю я. – Да, – кивает она, касаясь макушки Ромки кончиками пальцев.
– Дождемся, когда оба уснут и унесем их спящими.– Я не представляю, как мы их отсюда сегодня уведем, – шепчет Варя, чуть подавшись ко мне, – По-моему, они в восторге от праздника.
Я представляю, какое ее разбирает любопытство и, не сдержав сиюминутного порыва раздразнить ее еще больше, обнимаю Варю за плечи и притягиваю к себе.Засмеявшись, она толкает меня плечом, а я ловлю нацеленный на нас пристальный взгляд Насти.
Играя бровями, она не отводит глаз.
Губы сестры принимают форму буквы «о», а Варька заливается краской.
Смысл шифроваться?
– Неожиданно, – говорит Герман Дмитриевич чуть позже, останавливаясь около меня и моих мальчишек.
– Иногда так случается, – отвечаю с улыбкой.
Тот молча кивает, а Кирилл, который был в свое на моем месте, понимающе усмехается.
– На тебя похожи, – замечает старший Греховцев, глядя на бегающих с визгами вокруг наших ног пацанов, – В спорт отдашь?
– Посмотрим, – отвечаю я, – Будет стремление, отдам.
Давить на них я точно не собираюсь, помня, как мне самому приходилось отстаивать свое решение заниматься рукопашкой.
К девяти дети начинают клевать носом. Арс забирается на руки к Варе и пристраивает голову на ее груди. Роман еще ходит за Юлей хвостом, но уже видно, что зарядка на минимуме.
– Пора? – спрашиваю у Вари, указывая взглядом на притихшего Арсения.
– Ага… – шепчет она и позволяет мне забрать его.
Быстро прощаемся с моими родителями и остальными родственниками. Настя и Кирилл выходят нас проводить.
– Приезжайте в гости, – произносит зять, открывая заднюю дверь машины, чтобы я мог усадить в кресло сонного Арсения.
– Приедем…
Пристегиваю одного и беру на руки второго.
Варя, обнимая себя руками, переступает с ноги на ногу. Настя спрашивает у нее что-то про статьи, которые она пишет для московского журнала, а потом, неожиданно крепко обнимает и шепчет:
– Я так рада!
Не слышу, что отвечает ей Варя – у меня шумит в ушах, потому что, мать вашу, я тоже рад! Торможу временами, буксую.
Продолжаю злится и ревновать к ее голубокровому мужу, но при этом всем нутром чувствую, что она моя. Вся. До самой ее потаенной мысли. Это ли не повод радоваться?!
Усевшись в машину, она первым делом проверяет, как устроились на заднем сидении, а затем смотрит на меня.
– Что?..
Она улыбается.
