– Ты забыл, как в церкви клялся мне в любви и обещал быть до самой старости? Видимо, для некоторых венчание – пустой звук."
"– В любви, Дина? – начинает злиться Антон и сжимает челюсти, и я даже с трех метров слышу хруст. – Когда это было? Много воды с тех пор утекло. Я изменился. Ты изменилась. Ты давно смотрела на наши свадебные фото? Там ты была красивая утонченная тростиночка, а сейчас что?
Он замечает альбом на полу и подходит, поднимая его и суя мне под нос. Словно хочет унизить еще больше.
Я вся скукоживаюсь, так как слышать подобное от некогда любящего и любимого мужа неприятно.
Хочется спрятаться в своей скорлупе и не вынимать оттуда головы, но я продолжаю стоять напротив Антона и видеть его пылающее негодованием лицо. Но больше всего меня задевает не его гнев.
Нет.
Меня ломает то омерзение, которое проскальзывает в его взгляде, когда он смотрит на меня.
– Ты только посмотри на себя. Ты похожа на корову. Я не хочу тебя обидеть, просто кто, как не я скажет тебе правду в лицо.
К лицу приливает кровь, и я тяжело дышу. Обидно до слез и рваного дыхания, но я держусь из последних сил, чтобы не расплакаться.
– Ты пустослов, Антон, так что грош цена всем твоим клятвам. И засунь себе алименты в… – я осекаюсь, не желая опускаться до брани. Я выше этого. – Мы прожили с тобой в браке двадцать лет, так что не думай, что сможешь уйти и строить свою счастливую жизнь, как тебе вздумается. Я обдеру тебя при разводе, как липку, так что можешь катиться к своей Фаине с богом, но спокойного развода ты не получишь.
Я возьму всё, что причитается мне по праву. А за корову…
Я делаю паузу, подхожу ближе и залепляю ему хлесткую пощечину.
– … тебе отдельное спасибо, век не забуду. Имей в виду, что камеры в нашем доме записывают со звуком. Будь уверен, я воспользуюсь записями в суде.
Я ухожу, чувствуя, как от унижения и обиды горит лицо, но когда открываю дверь, вижу напротив Фаину.
– Не устраивай скандал, Дина, – качает она головой, словно я тут единственная истеричка.
– Подумай о репутации, тебе еще дочь растить в этом городе. И не переживай, я буду относиться к детям по-прежнему тепло в роли мачехи.
Глава 4
– … Я буду относиться к детям по-прежнему тепло в роли мачехи…
Фаина продолжает двигать ртом, словно что-то говорит, но я ее не слышу.
Ничего не слышу.
В ушах звон и стук сердца.
Лишь спустя, казалось, целую вечность слух ко мне возвращается, и я впиваюсь пальцами в косяк двери.
