Он не переживает, что мы застряли в лифте, и не беспокоится, что нам может не хватит воздуха.
– Здесь есть вентиляция, так что нехватка кислорода нам не грозит, Дина, – будто бы читает мои мысли Герасим и протягивает мне бутылку воды из пакета, который остался лежать на полу лифта. Кажется, он отлучался в продуктовый.
– По-крайней мере, мы не умрем от голода, – усмехаюсь я нервно и делаю несколько жадных глотков. От стресса в горле пересохло.
– В течение часа так точно, – улыбается в ответ Карамзин и встает напротив, прислонившись к стене лифта.
– У жены моего сотрудника клаустрофобия, он говорил, что в таких ситуациях его жену успокаивают разговоры, так что давай о чем-нибудь поговорим. Например, о причине твоего прихода. Я ведь не ослышался, ты пришла ко мне?
– Кажется, у меня не клаустрофобия, а лифтофобия, – задумчиво отвечаю я, а сама просто тяну время.
Мое затянувшееся после молчание мужчина воспринимает по-своему и мрачнеет, не сумев скрыть свои эмоции.
– Ты из-за интим-видео твоего мужа с его подружкой приехала? Хочешь что-то узнать?
– Что? С чего ты…
Я растерянно смотрю на хмурого Герасима, который явно уже сделал свои выводы, и его взгляд мне уже не нравится.
Он становится слишком холодным, словно он отстраняется от меня и возводит между нами бетонную стену.
Становится слишком неуютно, но я не собираюсь вводить его в заблуждение.
– Я уже дал задание своим спецам. Еще утром. Они выясняют, с какого ай-пи адреса выложили видео.
– Спасибо, конечно, но я не из-за этого приехала.
– А из-за чего?
Его голос пропитан интересом, как и взгляд, из которого исчезает тот неприятный колючий холод. И теперь его глаза не отрываются от меня ни на секунду. Он словно ястреб кружит над добычей, не упуская ее из виду, а я чувствую себя в западне,
– Ты не звонил, и я… – мнусь, щелкая пальцами. – Я приехала всё прояснить.
– Так ты переживала, что я потерял интерес?
Голос Герасима отдает сексуальной хрипотцой, от которой меня пробирает дрожь, и я ежусь, обхватывая себя руками за плечи.
– Не совсем. Просто не нужно обнадеживать женщину, если не настроен серьезно.
Я поражаюсь, какую несу чушь, но слишком взбудоражена, чтобы прикусить язык.
– Я никогда никого не обнадеживаю, Дина. Как и тебя. Я сказал, что предельно серьезен, значит, так и есть.
Он подходит ближе и кладет ладони по бокам от моей головы, захватывая меня в кокон. Мое сердце отбивает бит. Тук-тук.
