Слишком сильно обидел и оскорбил меня Антон, отбив охоту верить другим мужчинам.
Вспоминаю вдруг слова Маши, которые она сказала мне сегодня утром, и прикусываю язык."
"– Не лишай себя возможности наслаждаться этой жизнью. Не отталкивай людей, даже если боишься, что рано или поздно они тебя предадут. Не будь ты замужем за Антона, не было бы ни Тима с Адель, ни Светочки. Разве ты готова всё переиграть и изменить прошлое, появись у тебя такая возможность?
На удивление, ее слова заставляют меня задуматься и начать думать о том, кто и кому я говорю.
А вдруг Герасим искренен в своих порывах и действиях? И я своим страхом сейчас могу разрушить то хрупкое, что он пытается выстроить между нами.
Я бы слукавила, сказав, что он совсем мне не по душе. Просто я никогда не сталкивалась с такой настырностью, с которой Герасим пытается завоевать мое внимание, и оттого мне немного неуютно.
– Как давно вы знакомы с Кешей? – решаю я перевести тему, чтобы самой управлять разговором.
– Пару десятков лет.
– Странно. Я никогда о вас не слышала.
– А вот я о вас наслышан. Любимая сестренка Иннокентия, которую он прятал от нас, словно боялся, что мы накинемся на нее, как голодные собаки на кость.
– Грубо, – морщусь я.
– Предпочитаете сладкое вранье вместо жестокой правды?
Мне кажется, словно он намекает на то, что я терпела ложь Антона так много лет, что легко усомниться в том, что я ничего не знала, а потакала мужу, чтобы его не потерять. Мне не нравится, куда заводит нас разговор, и я отворачиваюсь к окну, лишний раз убеждаясь в том, что никакого коннекта между нами не случится.
– Вы обиделись? Прошу простить, я привык к другому формату общения. Работа обязывает, сами понимаете.
– Но это ведь не мешает вам умело флиртовать с длинноногими красотками, – язвлю я и поворачиваю голову обратно.
Прищуриваюсь, не в силах прикусить говорливый язычок. Мне это и самой не нравится, но тяжело сдерживать рвущееся наружу возмущение.
Не после того, как Антон долгое время вел двойную жизнь. Позволял себе со мной то, что не мог с Фаиной. Грубость. Пренебрежение. Обман.
Я стискиваю челюсти, как только понимаю, что, сама того не желая, отношусь к Герасиму предвзято. Обжегшись на молоке, теперь дую на воду. Умом понимаю, что бесконечно так продолжаться не может, и ни один мужчина не станет долго терпеть такое мое отношение, но с эмоциями и реакциями ничего поделать не могу.
