– Да если бы! – Зарина опять засмеялась. Но это был смех сквозь слезы. – Я… Страдаю. Представляешь? Скучаю по этому козлу. Думала, избавлюсь от него, и жизнь заиграет новыми красками. А теперь его нет… И я не знаю-ю-ю, что с этой жизнью делать.
Вот это да! Я моргнула, переваривая полученную информацию.
– Оказывается, я его любила-а-а. Несмотря ни на что-о-о.
– Нет, постой. Это какая-то созависимость, я уверена.
– Да какая разница, что это, Амин?! Мне так плохо! Утро приходит, а я не хочу открывать глаза.
Дети требуют внимания, ластятся, а мне не в радо-о-ость. Я его рук хочу…
– Тогда уж кулаков, – уточнила я, не придумав менее жестокого способа, чтобы хоть немного отрезвить эту дурочку. Заринка задохнулась, как от удара в солнечное сплетение. В ее горле булькнуло возмущение. Я почувствовала, что она готова была броситься на защиту мужа, как вдруг вся сдулась.
– Ты права, сестра. Ты, конечно, права. Но мне почему-то только хуже от этой мысли.
– Прости.
– Тебе не за что извиняться.
Умом я… и сама такая умная, ты бы знала! Только сердцу моему плевать на все аргументы. Оно рвется… Его гроб опустили в яму, а я чуть следом не бросилась, – призналась Зарина.
– Боже…
Вышло что-то вроде «бозеее». Я говорила, словно двухлетка. Сестра невесело засмеялась.
– Эй! – притворно возмутилась я.
– Прости. Кажется, что я слушаю наставления младенца.
– Угу. Неудивительно, что никто меня не воспринимает всерьез.
– Ты сейчас о ком? О Байсарове? – Сестра проявила хоть какой-то интерес к моей жизни.
– И о нем тоже.
– Как у вас вообще? Я со всеми этими событиями выпала из жизни.
– Нормально. Предлагает мне помириться.
– А ты что?
– А я не спешу.
– Почему?
– А какой смысл? Вновь вернуться к тому, от чего бежала? Вот если бы я почувствовала какие-то изменения… Что я нужна ему, что представляю для него ценность, может, что-то во мне бы и дрогнуло. Но он только давит, давит, и давит, не считаясь с моими чувствами.
– А они есть?
Я замерла, стремительно обернувшись.
Байсаров стоял в дверях, подперев плечом лутку. И сверлил меня черным, абсолютно непроницаемым взглядом.
– Зарин, я перезвоню! – бросила я прежде, чем рука с телефоном безвольно упала.
– Ну? – голос у него был ровный, но в нем чувствовался нерв. – Что ты молчишь? Скажи что-нибудь.
– Например?
– Чего ты хочешь? Похоже, у меня сегодня день откровений, так что не жалей – жги.
– Считаешь, ты выбрал подходящий тон для примирения? – сощурилась я.
