Увлечение сына кино не понравилось не только Байсарову. Помню, было время, когда едва ли не каждый в нашей большой семье считал своим долгом покритиковать его жизненный выбор. В конечном счете нам удалось его отстоять. Но что, если мне нужно было стараться больше?
– Да, мне тоже пора в универ, – нахмурился Адам.
– И у меня… дела, – вскочил Алишер. – Забегу ближе к обеду.
Меня окатило волной разочарования. Начало дня было таким многообещающим, а тут… Стиснув зубы, я откинулась на подушки.
– Разве врач не говорил, что тебе надо себя беречь?
– Я берегу.
– Ага. Я видела! Это очень безответственно, дочь. Если с тобой что-то вдруг случится…
Я едва удержалась от того, чтобы не напомнить матери о том, что они с отцом от меня отреклись. Пришлось призвать на помощь все свое благородство и терпимость, чтобы отделаться нейтральным:
– Ну что ты придумываешь? Худшее позади.
– Если тебе не грозит смерть, это еще не означает, что жизнь наладилась!
Одна моя бровь точно поползла вверх. Не знаю, что там другая.
– На что ты намекаешь?
– А ты не понимаешь?!
– Нет, – искренне ответила я."
"– Может, и впрямь твои мозги пострадали больше, чем кажется, – заохала мама. – Сама подумай. Кто стал нашей единственной опорой, когда ты выкинула этот фокус с разводом?
– А можно без этих ребусов? – возмутилась я. Переполняющие эмоции делали мою речь абсолютно неразборчивой. Но маму это как будто и не смущало.
– Мы рассчитывали на поддержку Фаттаха. А теперь что?! Одна моя дочь в разводе.
Вторая – вдова, зависящая целиком и полностью от воли человека, которого ты… ты, Амина, опозорила на весь мир…
– Как – вдова? – ахнула я.
– Вот так! У Фаттаха случился сердечный приступ. Спасти его не удалось. Ты разве не знала? – вдруг осеклась мать, увидев, как вытянулось мое лицо.
– Он умер?!
– А тебе не сказали?
– Нет!
– Ну… Это и неважно, наверное. С чего бы перед тобой теперь кому-то отчитываться? Я вообще удивлена, что Вахид взялся тебе помогать после того, что ты выкинула.
Вот уж где истинное благородство.
Говорить о том, что для развода у меня были все причины, было абсолютно бесполезно. Мама никогда бы этого не поняла. И не приняла бы моих аргументов. Потому что для нее брак был священен, а честь семьи была гораздо важнее чувства собственного достоинства. Только я не хотела быть частью этой системы, где я сама по себе ничего не значила. Где я была натурально пустым местом…
От обиды защипало глаза. Картинка размылась.
