Уйди, – прошептала я, забыв, что мы, в общем-то, находимся на нейтральной территории. А осознав это, тихо ушла сама.
И вот это был конец в самом деле. Все… Будущее перестало существовать.
Я улеглась в кровать, вжавшись носом в прихваченную с собой толстовку Адама, и больше не поднималась. Не знаю, сколько дней. Я потерялась. День сменял ночь. Солнце то ли садилось, то ли вставало, тени скользили по стене, которую я гипнотизировала взглядом пекущих от недосыпа глаз. Кто-то окликал меня. Что-то требовал.
Я пыталась вникнуть… Иногда изо всех сил пыталась, но толка от этого не было. Я даже не вполне понимала, с кем говорю. Кто это? Наша помощница по дому? Вахид или… врач? Почему врач? Зачем врач? Кому?
– Адаму плохо?
– Плохо тебе! Вставай! Ну же… Тебе следует поесть.
– Не хочу.
– Тебе надо быть сильной, когда он вернется!
Кажется, это был все же Байсаров, потому что только он мог позволить говорить со мной так, что у меня и мысли не возникало ослушаться. Я послушно открывала рот, глотала что-то вязкое – будто бы кашу.
Пила, когда он... Он! Подносил пиалу ко рту. И лишь когда меня стало натурально мутить от еды, отвернулась, возвращаясь в безопасность и блаженную тишину своего помутнения.
– Амина, блядь, так нельзя! Соберись… Хотя бы выйди подышать свежим воздухом! Ты меня слышишь?
– Сколько прошло времени?
– Три дня!
– Три дня… И ничего нового? – спросила я, вжимаясь лбом в стенку.
– Я проверяю всех в своем окружении. Всех, с кем у нас были конфликты.
Всех, кому будет выгодно отстранить меня от дел или ослабить. А ты вместо того, чтобы помочь, только отвлекаешь меня от этого!
– Ты просил меня не мешать – я не мешаю! – я хотела заорать, да. Но от того, что я забывала пить, мой язык едва ворочался в пересохшем рту. Так что слова выходили невнятными и глухими.
– Черт! Я не то имел в виду.
– Хорошо. – Я села. – Что мне сделать? Чем я могу помочь?
В этот момент у меня зазвонил телефон, который кто-то заботливый поставил на подзарядку.
Вахид схватил трубку, бросил взгляд на экран и, не скрывая раздражения, всучил мне в руки.
– Вот, хотя бы сестре ответь. Она тебе регулярно наяривает.
– Не хочу.
– Давай! Фаттах тоже под подозрением. Вдруг Зарине что-то известно.
Вахид давил черным взглядом, пробиваясь через толстые стены моего спасительного отупения.
– Ну же!
Я послушно поднесла телефон к уху. В груди что-то дрогнуло. Может быть, сама жизнь встрепенулась.
