– Только моя? – потянул сильнее. Я запрокинула голову к потолку, беззащитно открывая шею.
– Всегда. Ты же знаешь. А ты? Ты мой? – я поерзала на впечатляющем стояке. Это тоже льстило – то, что после стольких лет брака наша сексуальная жизнь, наконец, расцвела пышным цветом. Я была на пике своей сексуальности. Не знаю, как объяснить, Ваха утверждал, что из меня буквально сочится секс. Может, дело было в гормонах, а может, в интересе познания самой себя и своих желаний, заключающемся в нащупывании границ и проверке их гибкости.
– Твой. Гребаный подкаблучник.
– Это жалоба, муж мой?
– Это – факт. Иди сюда…
Ваха опрокинул меня на спину и движением руки по бедру сдвинул шелк сорочки. Я догадалась, что он затеял. Тело отреагировало волной предвкушающей дрожи. Кожа покрылась мурашками, соски сжались в камень. Уверенные пальцы скользнули между ног одновременно с тем, как он прикусил грудь.
– Да-а-а…
– Не ори. – Ваха накрыл мне губы. – Если Ами ничего не поймет, то пацаны…
Я с силой сжала в зубах ребро его ладони, не давая договорить.
Хищно оскалившись, Байсаров заткнул мне ладонью рот, а сам нырнул вниз. Когда он сделал это в самый первый раз – я знала, что он себя переламывает. Но потом Ваха настолько вошел во вкус, что теперь редко когда наш секс обходился без…
– А-а-а.
Его губы там – это что-то. Равно как и осознание, какой это эксклюзив. Честь буквально. В его понимании… И мироощущении. Безусловное подтверждение моей значимости. И особого места в жизни.
Я кончила быстрее, чем хотелось бы. Задрожала, задыхаясь. Шумно гоняя воздух и смахивая слезы с глаз. Ничего больше не хотелось, но я знала, что будет дальше. Резкий толчок, обратное движение, которое для него затруднялось моими конвульсивно сжимающимися мышцами. Стон, грязные словечки на ухо… И снова толчок. И так пока он во мне не разрядится.
– Ну, может, пусть он и дальше пишет…
– А?
– Говорю, не зря нас твой рыжий разбудил.
– Он не мой, – фыркнула я, закидывая перепачканное семенем бедро поверх живота мужа.
Ваха хмыкнул в ответ. Поцеловал в макушку, втягивая в себя мой запах. Я сегодня возилась в цеху кондитерской, которую все же на днях открыла, и насквозь пропахала ванилью.
– Это точно. Спи. Завтра рано вставать."
"По случаю возвращения мальчиков мы устраивали праздник. Собирали самых близких, но все равно дел, конечно, было невпроворот. Позвали и мать. С тех пор, как отец год назад умер, она словно потерялась по жизни.
