То ли требуя внимания мальчиков, то ли желая произвести на них впечатление, она баловалась, демонстративно игнорировала мои просьбы и капризничала по каждому поводу.
Достала телефон. Взгляд зацепился за всплывшее на экране пуш-сообщение. Господи.
– Ну что там? – недовольно поинтересовался Байсаров, словно животное, учуяв конкурента.
– Спи, – велела я. – Ничего важного. Доннел поздравляет с Рождеством.
– Доннел, – перекривил меня этот гад. – С Рождеством… – голос Вахи стал еще более издевательским, если это возможно.
– Он совсем дебил? Ничего, что мы – мусульмане? И какого черта ты все еще с ним общаешься?
Я замерла к нему спиной, чтобы он не видел моей улыбки. Будто невзначай повела плечиком, позволяя бретельке соскользнуть с плеча. И только тогда обернулась к мужу.
– На какой из этих вопросов мне ответить первым?
– Женщина! – угрожающе сощурился Вахид. Я вернулась в постель. Опираясь на коленку, нависла над Байсаровым, так что моя полуголая грудь оказалась как раз на уровне его глаз.
– Ну что? Чего ты начинаешь? – попыталась вразумить я ревнивца.
– Он мне пишет пару раз в год, чтобы поздравить с очередным праздником. Это преступление?
– Да! Не надо писать моей женщине.
Глядя на меня немного поплывшим, расфокусированным взглядом, Ваха обхватил мою грудь и прямо через кружево с силой потер сосок. Я зашипела. Перекинула ногу, оседлав мужа, чтобы ему было удобнее – сон как рукой сняло.
За чуть больше чем два года с нашего примирения многое изменилось. Нет, я не попала в сказку.
И мы не стали другими – просто поняли, что надо менять. Да, он все еще авторитарен и упрям. Но я научилась отстаивать свои границы. Мы спорим гораздо чаще, чем раньше. Но если для кого-то это показатель, что в браке не все гладко, для меня – наоборот, сигнал, что мы движемся в правильном направлении. Ведь главное, что мы не молчим, как раньше. И даже уходя в себя, всегда возвращаемся друг к другу.
– Ты же моя? – Ваха пропустил сквозь пальцы короткие волосы у меня на затылке и немного потянул.
Я решила не отращивать волосы. С короткой стрижкой я выглядела гораздо более дерзкой и игривой. Она мне удивительно шла. Кто бы мог подумать, что Ваха со мной согласится и не станет настаивать на обратном? Теперь я очень выделялась на фоне всех других наших женщин. И неизбежно привлекала внимание. А он… он, кажется, кайфовал от этого. А если и ревновал, то совсем немного. Так, чтобы это окрыляло, а не унижало или держало в страхе.
– Твоя, – выдохнула я.
