Это я все к тому говорю, что вам нужно как-то четко сформулировать ту версию, которую вы захотите отдать полиции вместо истории с пропажей папки. А я пойду, пожалуй. Не думаю, что господину следователю нужно знать о нашем знакомстве.
– Ах ты боже мой! Разумеется, я не подам вида, что уже знаю о несчастье. Хотя город у нас маленький, известие о том, что Вика утонула, вполне уже могло просочиться. А из-за чего могли ее убить? Да из-за чего угодно. Может, у нее была тайная любовь? Например, с женатым человеком, который не хотел, чтобы об их связи стало известно.
– А у нее была тайная связь с женатым человеком? – быстро спросил Погодин.
– Да откуда же я знаю? Я просто для примера говорю.
– А может, работая горничной, она могла что-то увидеть или услышать? Тут, в гостинице? Что она могла узнать опасного?
Васин вдруг засмеялся. В сложившейся ситуации смех его звучал нелепо, да и похож был на скрежетание металла по стеклу, но все-таки это был смех.
– Сразу видно, что в Малодвинске вы недавно, Андрей Михайлович.
Нет в нашем городе никаких таких тайн, о которых могли бы говорить в моей гостинице. Ничего не нарушает тихого и размеренного течения местной жизни. Если только строительство аэропорта. Так что я все-таки настаиваю на любовной версии. Так следователю и скажу.
Погодин кивнул и направился к выходу.
– Андрей Михайлович, – окликнул его Васин, – спасибо, что предупредили.
По дороге домой Андрей зашел к тете Стеше. Он помнил, что утром соседку интересовала судьба Вики Угловской, о которой беспокоился неведомый ему Николай Петрович.
В том, что женщина расстроится, он даже не сомневался, а потому предпочел, чтобы неприятные известия она узнала от него.
Тетя Стеша действительно распереживалась так, что Погодину даже пришлось налить ей сердечных капель. Этот запах, резкий, удушливый, он терпеть не мог с детства, потому что он ассоциировался у него с бедой. Нигде в мире ничего подобного не применяли, и только здесь, дома, подзабытое уже основательно детство вернулось и ударило в нос.
– Викочка, девочка, да как же так, – плакала тетя Стеша, по-бабьи вытирая глаза уголками повязанного платка. – Такая чистая, светлая, добрая. Удивительный человечек. Был. У какого ирода рука поднялась? За что же, господи?
– Тетя Стеша, а у Виктории был молодой человек? – спросил Погодин. – Или, может, она с кем-то встречалась, кто был старше ее?
– Да господь с тобой, Ондрюшко, – возмутилась старушка. – Я же говорю, чистая девочка была, неиспорченная.
