– Вот что, Ксения Александровна, – сказал он, когда к нему вернулся дар речи, – мы с вами вытаскивать куртку из воды не будем. Мы сейчас дождемся, пока наступит шесть утра и станет прилично звонить чужим людям, не испытывая неловкости, а тогда возьмем на себя смелость разбудить следователя Поташова. Если вы правы в своих умозаключениях, а это, разумеется, именно так, потому что когда я осматривал комнату Валевского, то обратил внимание, что в ванной почему-то отсутствует мыло, то куртку из воды нужно доставать с полицией и понятыми.
– Но до шести, – она задрала рукав тонкого свитерка и посмотрела на часы, – еще сорок минут.
– Я знаю, как провести их с пользой, – заверил Ксению Погодин. – Вы спросили меня, как я тут очутился, так пойдемте, проверим возникшую у меня версию, раз уж ваша подтвердилась.
Она колебалась лишь мгновение.
– Хорошо, – сказала Ксения и отошла от кромки воды. – Вы убеждены, что, пока мы с вами ходим, куртка никуда не денется?
– Совершенно. Она крепко зацепилась за ветви, поэтому не уплывет, преступник, видимо, не считал ее уликой, раз не стал с ней возиться сразу, а местные бомжи тоже вряд ли положат на нее глаз в ближайшие полчаса, да и идти нам недалеко.
– А куда? – с любопытством спросила Ксения.
– К дубу.
– Что? Зачем?
Ничего не ответив, Погодин протянул ей руку, чтобы помочь подняться по берегу вверх, на выложенную плиткой набережную, но она лишь независимо дернула плечом и начала подниматься сама. Андрей вздохнул. Он и не ожидал, что она так легко и быстро простит ему тот оборванный поцелуй.
В полном молчании они вышли на набережную и углубились в парк, довольно быстро дойдя до старого могучего дерева, так своевременно приснившегося сегодня Погодину. Подтянувшись на нижней ветке, он довольно ловко поднялся на нее, обнял шершавый ствол руками, практически прижался к нему, ощущая терпкий, чуть горьковатый запах дубовой коры, протянул руку, засунул ее в дупло, надеясь, что его не схватит за пальцы никто из неожиданных обитателей, пошарил там с минуту.
Пальцы скользили по чему-то похожему на мох, мелкие веточки, кажется перья, а потом уткнулись во что-то гладкое и холодящее пальцы. Кожа.
Кажется, в детстве была еще одна ветка, чуть ближе к дуплу, стоять на ней, доставая школьный ранец, было гораздо удобнее, но по прошествии тридцати пяти с лишним лет ее уже не было, поэтому приходилось балансировать, чтобы не упасть.
– Осторожно, – услышал он снизу голос Ксении и улыбнулся.
