Чего взбесился?
Мишка вроде нормально себя вёл, только меня немного задел…
– Два, Крышкина! – бросает в мою сторону.
– Я – Мышкина! – произношу едва не плача.
Два? В смысле, два?
Звенит звонок с урока, весь класс несётся в сторону спортзала, чтобы переодеться. Мы занимались на улице, потому что тепло уже, май как-никак.
Провожаю взглядом своих подруг и уверенным шагом иду к учителю.
– Степан Александрович, – обращаюсь к физруку.
Отбрасываю в сторону свою тяжёлую косу. У меня длинные каштановые волосы, почти до попы.
Кончик косы плавно разрезает воздух и прежде, чем упасть за моё плечо задевает грудь Саныча.
Опять. Ну почему я из раза в раз делаю одно и то же?
Саныч злится. Он вообще вечно хмурый такой, мышцы на накаченных руках буграми ходят.
– Степан Саныч, – роняю чуть тише, – почему опять «два»? Я же выполнила ваше задание?
Дую пухлые губы и гляжу на громилу исподлобья.
Он несправедлив ко мне. И я не отстану, пока не объяснит причину.
– Пышкина! У тебя перемена лишняя? – проходится по мне острым взглядом, задерживается на надутых губах, громко сглатывает.
Устал, наверное, пить хочет. Солнце печёт так, будто уже лето наступило.
Но и я тоже устала. От его бесконечных претензий и угроз испортить мне аттестат.
– Я – Мышкина! – пищу срывающимся голосом.
– Всё! Иди! – отмахивается от меня.
Отворачивается демонстративно, словно не хочет видеть. Закидывает на плечи сетчатый мешок с баскетбольными мячами, а я вдруг застываю от того, как его мышцы бугрятся при каждом движении.
Как загипнотизированная изучаю жилистые руки, широкие массивные плечи, которые, кстати, Ильин вечно напоказ выставляет, приходя на занятия в борцовках.
Степан Александрович моего пристального внимания не замечает, к счастью. Размашистой походкой уходит с площадки.
Язык так и чешется крикнуть ему вслед пару ласковых. Но я держусь. Учитель всё-таки.
Учитель. Что самое обидное, этот бугай сам ненамного старше нас, учеников. Даже университет ещё не закончил, если верить тому, что болтают девчонки, Ильин только в этом году диплом получит.
Но строит из себя великого педагога и спортсмена.
Хватаю со скамейки свою сумку, и, не переодеваясь, бегу в столовую. Девчонки меня там ждут.
Самый дальний столик выбрали и даже еду уже взяли. Себе. Мне, как всегда, только сок.
– Достал! – опускаюсь на стул, пристраивая свою ношу рядом у ног. – Ну почему, почему Александр Степанович нас бросил?
Опускаю голову на ладони, наигранно похныкивая.
