– Стойте на стрёме, я вернусь! – выдыхаю воинственно и скрываюсь за дверью.
Оглядываюсь по сторонам, ища вещи Ильина. У нас в школе три учителя физкультуры: Александр Степанович, который теперь преподаёт у младших классов, Сын его Степан Александрович и Мымра – молодая училка физкультуры.
Её Мымрой восьмиклассники прозвали за отвратительный характер. Это они у Ильина не занимались, глупые.
Окидываю взглядом спортивные сумки, соображая, какая может принадлежать Степану. Понимаю, что рыться в чужих вещах нехорошо, но я ведь не ради наживы – ради дела.
Сумку Александра Степановича узнаю сразу – он с ней не первый год ходит. Серая, немного потрёпанная, стоит чуть в стороне от двух других.
Минус один.
С сердечком из стразов на боковом кармашке – понятно чья. Вряд ли парень стал бы с такой сумкой расхаживать.
Интересно, а почему это Мымра свою сумку так близко к сумке Ильина поставила? Это что-то значит?
Отгоняю прочь ненужные мысли и медленно открываю молнию.
– Вера, – в дверном проёме возникает голова Любы, – там Степан Александрович по залу ходит, поторопись что ли.
Судорожно начинаю ковыряться в вещах. Изначально я планировала его спортивную форму вытащить и по комнате вещи попрятать, чтобы он половину урока искал. Но времени на это сейчас нет, поэтому я вынимаю что-то чёрное из сумки и прячу под блузку. Надеюсь, что это брюки и они чистые, иначе я потом не отмоюсь от запаха мужского пота.
Беременным бегемотов выхожу за дверь.
– Всё ты? – испуганно шепчет Надя, глядя на мой увеличившийся живот.
Её глаза стали ещё больше, чем были раньше. Киваю в ответ.
В женской раздевалке уже никого нет, поэтому мы благополучно можем обсудить ситуацию.
– Девчонки, только никому ни слова, – произношу шёпотом, потому что слышимость здесь очень сильная. – Надь, хорошо?
Уточняю, потому что знаю, что ни я, ни Люба, ни с кем больше не общаемся. А у Нади парень есть, да не лишь бы кто, а один из самых популярных в школе.
– Обижаешь, – фыркает Скворцова.
Вынимаю из-под кофты свою добычу и бросаю на скамейку брезгливо.
– Посмотрим, как он без штанов урок преподавать будет. Не придёт, это точно, и выговор от директрисы получит. Несколько замечаний, и как пробка из школы вылетит, – сообщаю победно.
Не узнаю себя, ведь обычно во мне не бывает столько злости и желчи. Но проклятый физрук пробуждает самые ужасные, самые низменные качества и эмоции.
– Как бы ты не вылетела, – подмечает Люба.
