Нужен был ещё небольшой шажок.
Сердце сжалось в тугой узел. Я не знала, как ещё достучаться. Руки опускались, и я готова была заплакать!
— Эдуард! — вдруг выкрикнул Рейгард, — задави своего проклятого демона, или никогда не сможешь увидеть свою дочь! Элену! Продолжение вашей с Летицией любви!
Я резко повернулась к королю. Он стоял в кругу горящих кристаллов, а во взгляде — боль. Тяжело открыть правду, признавать, что твой ребёнок — не твой. Но я догадывалась.
— Элена твоя дочка, не моя, брат, — продолжил Рейгард. — Моя жена — любила тебя, иначе бы не забеременела, драконица ведь — забеременеть без брачной связи может только при глубокой взаимной привязанности.
И Элена никогда не узнает, что ты её отец, если сам ей не скажешь! Я верю, что ты силён, брат. Знаю, что долго держал демона и не давал ему подобраться ко мне. В тебе осталось мужество и честь. Я хочу, чтобы ты остался жив и мы стали семьёй, как раньше!
— Это правда? — прохрипел Эдуард, подтянув руки к груди. — Анна, прошу скажи, он говорит правду?
Я переглянулась с Рейгардом и кивнула:
— Да, это правда.
Эдуард прерывисто вздохнул, то ли от облегчения, то ли готовясь к новому раунду отчаянной борьбы.
93
Мышцы генерала напряглись, кулаки сжались.
— Анна, я не смогу долго… — процедил он сквозь зубы. — Начинайте скорее…
— Леди Элеонора, давайте! — приказал Рейгард, кивнув магине.
Леди Элеонора прошептала заклинание — и подземный зал заполнился гулом, будто над крепостью завис тяжёлый бомбардировщик. Воздух стал густым и плотным, так что грудная клетка едва вздымалась.
Я переступила с ноги на ногу, преодолевая неясное вязкое сопротивления. Было страшно, очень страшно, и очень хотелось броситься в объятия к Рейгарду — он ведь обещал защитить! Только дракон упал на колени в ярком круге света алтаря — и на него обрушился сокрушающий поток пламени. Рейгард щурился и скалился, испытывая адское мучение.
— Рейгард! — прошептала я.
Бедный мой дракон! Как же это жестоко!
Монстр повернулся. Взгляд — прощание. Мой зверь, мой дракон — он уходил.
Рейгард отдавал часть себя, свою ипостась, ради спасения брата. Ради меня — потому что пообещал мне. Моё сердце вспыхнуло, будто в него вонзили сотню раскалённых игл. Нутро скрутило от отчаяния. Ком вырос в горле.
— Нет, — прошептала я, глотая брызнувшие слёзы. — Нет!
Монстр, неистовый зверь, который брал меня силой — теперь ради меня, своей ласточки, отдавал всего себя, всю свою суть, душу!
Да как он жить-то будет? Тенью без души. Оболочкой, без крови.
